Это своеобразный экскурс немало повидавшего на своём веку поэта в прожитое и пережитое, ностальгия по ценностям, оставшимся, увы, в прошлом. И прежде всего автор с болью в сердце вспоминает о своём печальном детстве, пришедшемся на годы войны.От дней минувших автор логически переходит к современности, в которой, увы, тоже отнюдь не всегда и всё ей видится в радужных тонах, огорчая ранимую душу поэта.Автор призывает жить в гармонии с окружающей средой: «Симфония дней и синхронность природы…" Иными словами, нас, друзья, спасёт единение с природой.
МАТЬ
Лютует немец всё сильнее.
Вчера и к нам пришёл в село,
И всё, что сохранить сумели,
Как будто ветром, подмело.
И сколько б мать их не просила:
«Оставьте детям хоть пшена!»-
Забрали всё! Заголосила,
Шатаясь, со двора пошла.
И дети, взявшись за ручонки,
За матерью своей пошли.
Босые шлёпали ножонки
В согретой солнышком пыли.
Спал на руках двухгодовалый.
Два старших рядышком брели…
Когда настала ночь, устало
К чужой деревни подошли.
В саду густом белела хатка,
В окне мерцал чуть каганец…
На сеновале пахло сладко.
Их путь окончен, наконец…
Прошла неделя. В путь обратный
С утра отправилась семья.
Заря их встретила крылато,
Сверкнула радугой роса.
Шли не дорогой, а полями:
Боялись встречи на пути.
Давно хлеба здесь не косили:
Поля бурьяном поросли
Где рожь когда-то колосилась,
И где подсолнухи цвели…
А может, это всё приснилось,
И вовсе не было войны…?
Присела мать в бурьян устало
Закатом вечер догорал…
Вдруг небо осветило пламя,
Дым горизонт весь закрывал.
Мать в темноте запричитала:
«Дотла сгорит наше село!»
Куда же деться деткам малым?
На сердце, словно ночь, темно.
Лишь звёзды весело сияли
На тёмном куполе небес
И тусклым светом озаряли
Печей печальных чёрный лес.
Ночь отсидели в старой бане,
Что сохранилась у ручья…
Мать всё молилась, причитала,
Глаз не сомкнувши до утра.
Лишь только день зарёй нахлынул,
На поиски пошла семья,
Звала, и вдруг за старым млыном
Тела сожжённые нашла.
И боли ком прижался к горлу
И слёзы хлынули из глаз.
Глоток воды ей стал бы впору
Чтоб не свихнуться, в самый раз.
Подвал присыпала землёю,
Закрыла крышкой. Снова мать,
В надежде отыскать живого,
Пожарищем пошла опять....
Ночь показалась бесконечной…
Но утро серебром сверкнуло,
Ссутулив скорбно свои плечи,
Но волю к жизни не согнуло…
Дитё лежало в лужи крови,
К земле, как к матери, припав,
Но сердце билось и от боли
Она стонала, губы сжав.
Как дочь, с любовью, осторожно,
К груди находку ту прижав.
Понять теперь её не сложно,
Она ведь матерью была!
Девчушке было лет семь-восемь
И так легка была она…
А мир вокруг и стар, и грозен.
Сейчас бы тёплого вина.
Поила травною водою,
Омыла раны и ждала,
Когда придёт в себя. Родною
Она уже для нас была…
На пятый день пришло в сознанье
Её спасённое дитя.
«Какой годок тебе, родная,
И чья ты будешь, боль моя?» -
«Я – Буряковых дочь – Оксана…
В огне сгорела мать моя…»
Но тут угасло вновь сознанье…
Прибавилась у нас семья.
Оксана выжила. Угасло лето.
Вновь осень золотом цвела.
За ночью ждём мы миг рассвета,
За осенью придёт зима.
Где ж ты, сокол мой желанный?
Жив ли, ранен ли, убит?
Сколько вёрст легло меж нами!
Где твои лежат пути?
Если б знал ты, как сегодня
Не хватает нам тебя!
Если б знал ты, что той ночью
Твоего сожгли отца.
Если б знал ты, только чудом
Уцелели мы одни.
Как нам жить под этим грузом,
Пережить печали дни?
В пожарище не много уцелело.
В нём мы копались целый день. Ветра
Трепали ветхость. Моё тело
Терзалось холодом с утра.
Потом ходили в огороды
И урожай снесли в подвал,
И даже яблок насушили,
Которые нашли в садах.
Никто нас к счастью не тревожил!
Не слышно было и стрельбы.
Фронт прокатился стороною
По прихоти нашей судьбы.
Хоть уцелели в страшном мире,
Но выжить было не легко!
Мы с мамой Боженьку молили
И не ходили за село.
Повсюду мама нас таскала.
Всегда в работе были мы,
Хоть нам втроём с Оксаной было
Всего отроду двадцать три.
Мама сказала: «это много!
Трудиться вам давно пора!»
Для убеждения хвалила
И поощряла, чем могла.
Ах, мама, мама, как мы жили
Средь хлама, грязи и тряпья,
Мы так тебя тогда любили
И слушались тебя, любя.
Оксану ты оберегала
И ласковою с ней была,
Вопросами не доставала
Про ночь ту полную огня.
Любую боль излечит время.
Окрепнут нервы и тогда
Узнает мир, как в сорок третьем
Была деревня сожжена.
О том забыть нам невозможно,
Со мной всегда зимы той дни.
Как много нужно, чтобы ожил
Клочок украинской земли.
1998 г.
СЕРЕНАДА
За окном вздыхает речка.
Спать пора, моё сердечко!
Догорел последний лучик.
Спать пора, мой милый внучек.
Воробьи в своих кроватках
Спят на ветках сладко, сладко.
Соловьи поют за речкой.
Спи, Павлушка, спи сердечко!
Сны попрятались в подушке.
Разыщи ты их, Павлушка.
Они сказочку расскажут…
Я рубашечку поглажу.
05/07 – 2010 г.
НЕ ЖАЛЬ
Когда за гранью прошлых лет
Мне что-то о тебе напомнит,
Где, крохотный оставив след,
Я навсегда рассталась с полем.
Я плачу горько и светло
Лишь потому, что процветаешь,
Что ты живёшь, хоть далеко,
Что колосится рожь густая.
Не жаль тревожных детских снов,
Не жаль сиротских слёз над речкой,
Не прозвучавших нежных слов
Чужих и злобных человечков.
Мне жаль нагрянувший покой!
И жажду я, как воин, битвы,
Хотя сражение с тоской
Совсем другие дарит ритмы.
Других созвучий вижу сны
Всё с тем же юным, звонким смехом
И ощущением весны,
Желанных встреч далёким летом…
04/07 – 2 010 г.
НЕ ГРУСТИ!
Не грусти, моя родная!
Солнышко над миром встало.
Здравствуй день! – Пролепетала,
Речка, в камышах играя.
Не печалься, не кручинься:
Божий промысел над нами.
Даже птаха, даже травка
Прорастает, чтоб смириться.
Пусть улыбка, словно лучик
На твоём лице сияет.
Будь же счастлива, родная!
