— Послушай, я не собираюсь работать вслепую. — Он говорил подчеркнуто спокойно, но внутри у него все клокотало от возмущения. — Ты обманул меня с этюдами. Так ведь? Ты обманываешь меня и прямо сейчас. Я должен знать, что делаю. Я должен знать о последствиях. Правду. Если ты не готов открыться мне, когда мы дошли до этой черты, когда у меня в руках текст Симфонии, катись отсюда вместе со своими нотами и не возвращайся, пока не передумаешь.
— Хм… — Сид сел на постели с выражением крайней досады на лице. — Какой же ты все-таки въедливый тип. Ну да, положим, с этюдами я тебя и правда обманул. А что я тогда наплел хоть? Какую цифру назвал? Семь?
— Двадцать шесть.
— А, точно. Двадцать шесть. Двадцать шесть этюдов, они же Эталонные Искажения, вплетены в текст Симфонии и представляют собой образцовые измерения, которым должен соответствовать каждый открытый мир? Так я говорил?
Фрэнки кивнул, внимательно наблюдая за ним. Сейчас, когда они приступили к работе над тем, ради чего и познакомились, Сид казался ему подчеркнуто, неестественно беспечным — и одновременно с тем каким-то значительным. Словно он тщательно взвешивал каждое слово, каждое движение — и первый смеялся над своими действиями; или даже словно кто-то вел его, кто-то незримый (Симфония?), указывая, как себя вести и что делать, а ему оставалось только подчиняться, смеясь над собственной беспомощностью.
— Просто мне двадцать шесть исполнится осенью, вот я и назвал эту цифру, — пояснил Сид со смущенной улыбкой. — Первое, что в голову пришло. Этюды-Искажения тебе не нужны. Они представляют собой разве только историческую ценность. Они важны — как память. Как чья-то жизнь…
— Жизнь?
— …воплощенная в мелодии. И с их помощью я просто-напросто хотел тебя проверить. На что ты способен. Да, они действительно содержат в себе Эталонные Искажения. Да, ты сам убедился, что такое Искажение можно создать искусственно в пределах звучания инструмента, — вообще-то подразумевается Резонансметр, но для тебя и пианино срезонировало. Но в Симфонии нет ни следа от них. Это просто охапка душ. Если хочешь, называй их жертвами Симфонии.
— Опасно звучит, — недоверчиво хмыкнул Фрэнки, хотя внутренне он был заворожен объяснением (правдивым ли?).
— Чтобы ты лучше понял, я вкратце обрисую тебе принцип действия Резонансметра, — продолжил Сид. — Тебе это ни к чему, ведь ты справишься на обычном рояле, но раз уж спросил… Резонансметр — инструмент переборчивый. Он может принять тебя, а может оттолкнуть. Он может быть с тобой ласков и благозвучен, а может терзать твои уши страшной какофонией. Иными словами, Резонансметр ровно таков, каков исполнитель. Ты удивился, почему он торчит на улице. Да от него ведь и толку никакого, если он сам того не захочет.
— Он что, живой, что ли? — поразился Фрэнки.
— Конечно, нет. Но если он принимает тебя, он будет питаться твоей жизнью. Для создания миров. Ты нажимаешь на клавишу — он берет тебя на крючок.
— Ничего не понял! Чушь какая-то! Какой крючок? Чем питаться? В чем это выражается?
— Ну… забирает энергию, что-то вроде того. Теперь — Эталонное Искажение. Каждое Эталонное Искажение — это, скажем так, душа каждого исполнителя. То, которое воспроизвел ты в Сонном Доле, в том числе. Эталонное Искажение ложится в основу Симфонии: подобно тому, как одна и та же пьеса одного и того же автора звучит по-разному в разном исполнении, меняется и Симфония в зависимости от Эталонного Искажения исполнителя. Ты слышал ведь собственную Туманную Рапсодию в моих руках: твое, да не совсем.
— Значит, — подхватил Фрэнки, похолодев, — все эти этюды — души людей, и все эти люди — умерли?
— Нет, ну зачем же? — рассмеялся Сид. — Считай их просто чем-то вроде фотографий… оттисков внутреннего мира исполнителей.
— А в тот единственный раз, когда была исполнена сама Симфония? Двадцать лет назад? Ты говорил, что исполнитель просто не довел партию — потому что умер?!
— Ну с чего бы! — Сид снова рассмеялся. — Вот прицепился… Резонансметр не сможет тебя убить. Потому что с определенного момента ты физически не сможешь играть. У тебя не останется сил, вот и все. Ничего тут смертельно опасного нет, хотя и приятного мало. И довольно на том. Теперь приблизительно уяснил, что такое Эталонное Искажение?
— Почти… а каким образом оно создается? Неужели исполнитель сам его сочиняет?
— Ну откуда мне знать? Я-то сам не создавал и не планирую. Еще будут вопросы?
— Будут! Что я тут делаю?! — истерично воскликнул Фрэнки.
Сид растерянно взъерошил волосы и взглянул на него с каким-то детским восхищением:
— Ты — спасаешь всех нас! И я тебе уже обещал, что с тобой ничего не случится.
— А что-то должно случиться? — раздался вкрадчивый голос за спиной у Фрэнки. — И чем вы тут вообще тайком занимаетесь в такой час?
— А стучать не учили, Мадлен? — бросил Сид, не оборачиваясь.
