Отхожу от края. Разбегаюсь. Если повезет, удастся перепрыгнуть на тот берег и укрыться от непогоды в роще за дубом. А если нет… Ветер из холодного становится теплым. Останавливаюсь. Р останавливается.
– Открой глаза, – слышу его голос.
Я стою. Наблюдаю, как разлетаются листья.
– Открой. Так же не интересно. – Р требует посмотреть на него.
Страж теряет остатки зеленой брони. Теплый летний ветерок раздирает на части голые ветки. Я схожу с ума?
Вижу – Р тоже, я уверен, видит, – как пригибаются деревья, как река плюет брызгами в кровавое небо. Смотрим и знаем, что мои веки сомкнуты. И я, и он знаем, что это не сон.
– Никто не поможет.
Тело болит, но мне приятно. Мне нравится, что я снова могу хоть что-то чувствовать. Даже если это боль.
На том берегу цепкий листочек из последних сил сражается с ветром. Его собратья давно оторвались и лежат в грязи. А он рычит, трепещет, но не сдается. Ему хоть бы один шанс. Хотя бы маленький шансик. И мне…
– Ты не сможешь уйти.
Чувствую, как что-то холодное пробирается по животу, поднимается к плечам, проскальзывает под мышкой и обвивает мою шею.
– Открой. Слышишь?
Это холодное и скользкое сдавливает мне горло. Чувствую, как пульсируют и вздуваются вены под кожей. Я открываю глаза. День сменяется ночью. В темноте различаю, как огромная тень движется ко мне. Неведомый зверь. Монстр скалится и несется на меня. Из слюнявой пасти торчат стальные клыки, кривые мохнатые лапы с каждым прыжком когтями высекают искры из камней.
Смотрю по сторонам, ищу, чем вооружиться. Зверь воет, ревет. Я вижу, как горят глаза чудовища. Как зверь раскачивается на бегу и подмигивает своими бездушными огоньками. Свет, яркий свет.
– Не сопротивляйся.
Голос смеется. Голос говорит, что мне не нужно бороться.
Свет все приближается, обжигает. Пальцы впиваются ногтями в ладони. Тело извивается. Ртом хватаю воздух. Ноги сплетаются между собой, словно нитки, поясница выгибается, боль становится настолько сильной, что я вновь перестаю чувствовать тело. Свет плавит кожу. Моя нога горит. Раздается хлопок, звон в ушах смолкает. Боль мгновенно отступает. Будто невидимому мучителю наскучило смотреть на терзания жертвы и он переключил рубильник пыток в положение ожидание.
Ветер стихает. Листочек не сдается. Дуб трещит. Когда прихожу в себя, вижу свое забинтованное бедро и слышу, как ритмично причмокивает и пережевывает пищу мой оппонент.
– От, молодец. Аж за ушами трещит. Повару так приятно, когда тарелка остается пустой. Это значит, что его труд оценили по достоинству.
Меня снова рвет.
– Дмитрий, раз вы искупили свою вину, больше не вижу причин наказывать вас после первого раунда. Начислим Дмитрию один балл.
Псих берет утяжелитель и подвязывает его со стороны второго пленника. Чаши весов приходят в движение, шестеренки скрипят, механизм поднимает меня навстречу острию. Я кричу. Копье медленно врезается мне в живот, проникает под кожу. Я кричу, а копье не собираются доставать.
– Готово. Всего один балл и всего один сантиметр плоти за победу. Весомо?
Я кричу. Псих делает мне укол, и я наблюдаю, как в расплывающейся разноцветной картинке его руки зашивают и заклеивают мои раны на бедре и вокруг воткнутой железяки.
На ужин Рамуте пришла в платье. В одном из тех, которые покупала для важных встреч и которые месяцами пылились в шкафу рядом с брючным костюмом, туфлями на сверхвысоком каблуке и нарядом свидетельницы на свадьбе. Надела замшевые туфли. Она сомневалась, стоит ли обувать босоножки на шпильке, но решила, что желание произвести впечатление на Роберта не настолько сильно.
– Привет, очаровательно выглядишь.
– Привет.
– Красивое платье. Прическа умопомрачительная.
Рамуте промолчала. Она подумала, что еще один приторный комплимент из уст Роберта, и она скрутит из пальцев неприличный жест и покажет ему.
«Давай, красавчик, рискни, ляпни что-нибудь этакое».
Видимо, Роберт считал ее настрой и остановил поток лести.
– Пойдем. Наш столик вон за той колонной.
Они стали усаживаться за стол. Роберт задвинул за Рамуте стул; в благодарность она лишь отметила, что парень неплох – действует по протоколу, – и из вежливости решила не доставать из сумочки телефон. Обмениваясь пустыми фразами, заказали еду и напитки. Роберт чувствовал себя превосходно. Выглядело так, что за столом в ресторане у него куда больше компетенции, чем на ниве расследований.
Он всячески ухаживал за Рамуте, а она смиренно принимала формальные знаки внимания.
– Роберт, ну что? Когда уже поговорим о расследовании?
– Серьезно? – Он не скрывал досады.
Ему меньше всего хотелось вечером в компании привлекательной девушки обсуждать убийства.
– Ну, мне бы хотелось написать об этом. Не забыл? О расследовании с тобой в главной роли. С тобой в роли современного супергероя.
– Угу, супергероя. О’кей, я готов. – Он ухмыльнулся и взял в руки бокал. – Спрашивай.
– Спасибо. Я подготовила вопросы. Но прежде чем приступим к блоку о самом расследовании и о тебе как личности, нужно завершить утреннее обсуждение. – Рамуте достала блокнот и карандаш.
