Офицер задумался, это помогло ему не услышать, как застрекотали шестеренки лифта, а когда он вышел из раздумий, то этот шум превратился в незаметный фон.
— Знаете, когда я еду домой на трамлине, и у меня потеет шея, и я вынужден нюхать чужие потные подмышки, то да, я вспоминаю свою делканскую деятельность — запах свежих штепселей, да и кто бы это не вспомнил?
— Кто бы не вспомнил, да, согласен с вами, офицер. Но у меня вопрос, он, конечно, личный, можно задать? Не отвечайте, если неудобно.
— Задавайте, гражданин.
— Сколько вам платят, пятнадцать тысяч штепселей в месяц? Может двадцать?
— Ну, скажем, примерно столько, гражданин, зато бюро выдает дубинку и скидку на медичавое обслуживание.
— Вот это меня и бесит, гоблины, на которых держится правопорядок в Гоблинариуме, трудяги вроде вас, страдают от наглости и беспринципности нашей системы. Вас же обдирают до нитки! Просто грабят, не доплачивают, — наполнял сладостной речью Фарфор уши полисгоблина. Пока офицер развесил уши, Лукас спрятался за ноги Фарфора.
— Вот чем хорош делканский труд, так это возможностью рынка, — продолжал заливать Фарфор. — Он может приносить всегда прибыль, и даже если ты вынужден отдавать, то это явно пойдёт на перспективу будущего материального блага.
Полисгоблин стоял и не понимал, к чему клонит Фарфор.
— Есть ситуации, когда я могу помогать гоблинам, достичь их возможностей.
— Возможности — это главное, — подтвердил полисгоблин.
— Именно, — обрадовался Фарфор. — При наличии желания я могу профинансировать на начальном этапе любую делканскую сделку. С неё может получиться вполне законная прибыль и даже без уплаты налогов.
— И сколько, допустим, можно получить прибыли?
— В этом конкретном случае, если брать во внимание нашу ситуацию, можно оценить размер прибыли в пятьдесят тысяч штепселей.
Как только Фарфор достал бумажник и начал отсчитывать купюры, его взгляд заметил еще пару лакированных черных ботинок. Неспешно подняв глаза, он увидел еще одного Полисгоблина. Так все четверо и молчали, наблюдая друг за другом, пока Фарфор не взял слово:
— И я готов это сделать для каждого, повторюсь, для каждого, кому нужна моя помощь, для каждого, господа!
Полисгоблин приспустил очки, и Фарфор явно разглядел в них желание получить премию, но, к сожалению, премия эта была от бюро, а не от меценатствующего делкана-миллионера.
— Прошу еще раз повторить, дословно, что вы произнесли.
— Да ничего я не говорил, ничего не понимаю, что вы хотите.
— Все вы понимаете, гражданин, перестаньте.
— Да щас, ага, чтоб мне на дерижомпеле[6] всю жизнь передвигаться, — отмазывался Фарфор.
— Если я правильно понимаю, гражданин, вы пытались сейчас подкупить Полисгоблина?
— Нет, офицер, совершенный подкуп, это когда вы приняли штепсели у меня из рук. Или если я вам положу их в карман или брошу на землю.
Патовую ситуацию спас лифт, который распахнул свои двери за спиной героев. Один из Полисгоблинов дубинкой ударил по бумажнику Фарфора. В воздух взлетели зеленые, фиолетовые, голубые и оранжевые банкноты. Второй полисгоблин попытался схватить Лукаса, но Фарфор вовремя толкнул мальчика ногой в сторону дверей и сам резко заскочил вовнутрь.
Городские стражи в этой ситуации не имели права зайти в лифт, на частную территорию. Их права как служителей закона распространяются только на улицу, и лишь в крайних случаях они могут вторгнуться в личное пространство, а именно, когда совершено явное преступление. Фарфор это прекрасно знал. Также он знал, что у него есть ровно час и двадцать пять минут на то, чтобы выбраться из водонапорной башни, так как существует еще одно условие, по которому Полисгоблины смогут попасть внутрь. Это ордер на обыск. Если после их запроса в бюро в течение вышеуказанного времени им не принесут ордер на обыск (а им его не принесут — так хитро устроены законы гоблинов), то они имеют полное право вторгаться в частную собственность и, более того, отходить дубинками всех, кто сидит внутри.
Будучи уже наверху, в комнате сыновей, Фарфор выглянул в окно и убедился, что Полисгоблины никуда не собираются уходить. Они выжидали, перекрыли улицу, да еще вызвали группу поддержки. Времени оставалось мало.
— Сиди тихо, а я пока поищу штепсели, — приказал Фарфор Лукасу.
— А я могу съесть вон то на тарелке? — поинтересовался с опаской мальчик.
Гоблин перевел взгляд на обеденный стол, где довольно продолжительное время прела копченая курица.
— Ты уверен? — спросил лукаво Фарфор.
— Очень хочу попробовать это!
— Это, не это, а это Пономорийский Ротан, вкуснятина.
— Очень похоже на копченую курочку, нам папа такую делает, на праздники.
— Это и есть курица, недалекий.
— Можно я ее съем?
— Ну иди, только туалетной бумаги возьми с собой побольше, — смеялся Фарфор.
