Проснулся он в больничной палате. Огляделся. Рядом никого. Снова закрыл глаза.
«Ну и пусть, я не умер, пусть больница, пусть опять Жизнь! Поживу ладно» – подумал он и опять провалился в сон.
– Дима, Дима! – кто-то теребил его за плечо.
– Просыпайся, герой! Как ты себя чувствуешь? – чья-то холодная рука легла ему на лоб. Голос был спокойный и приятный. Димка проснулся и открыл глаза.
Рядом с ним стоял мужчина в белом халате.
– Меня зовут Алексей Сергеевич, я твой врач.
– Здравствуйте, врач! А где Пират?
– Это та собака, которую ты спас?
– Ага, она самая. Пират…мой! Это я ее так назвал.
– Всё хорошо, с твоей собакой. Подлечили, но глаз не спасли.
– И где он?
–Не знаю. Хотели его в собачьем приюте оставить, так он, бродяга, сбежал, говорят…
– Сбежал? А куда?
– Да кто ж его, пса, знает…
– Жаль, я его полюбил… но я буду его искать… мне почему-то кажется, нам теперь друг без друга нельзя, пропадем оба…
И неожиданно Димка опять заплакал. Плакать он не собирался, но плакал все отчаяннее и отчаяннее…
– Дим, а ты чего, нюни распустил? – спросил Алексей Сергеевич.
– Жалко… всех… не хочу… жизнь дрянь…все бедные, несчастные какие-то, и я…и я самый несчастный…не хочу…куда мне бежать…нет ничего… никого у меня нет… почему со мной? … за что…? что я сделал…?
Димка бессвязно, сквозь всхлипы, пытался рассказать про свою жизнь Сергею Алексеевичу, такому сейчас близкому и потому родному.
– Дим! – доктор присел на краешек кровати, и взял мальчика за руку. Это чуть его успокоило, но он продолжал периодически всхлипывать.
– Ты видел какие могучие и крепкие вырастают дубы?
– Видел, а при чем здесь деревья?
– А знаешь ли ты, что рост дуба, начинается всего лишь с маленького желудя?
Вот теперь и подумай, какой долгий и трудный путь предстоит пройти этому маленькому желудю, пока он не превратится в могучий дуб! На него нападают ураганы и бури, делая его ветки еще более сильными и выносливыми. Под природными катаклизмами он изгибается, но не гибнет, а становится настоящим великаном. Понимаешь, о чем я?
– Я должен из желудя вырасти дубом?
– Да! Эти невзгоды, сколько бы они не продолжались, могут стать нужными для тебя. Быть может именно они помогут вырасти тебе крепким и выносливым.
Поэтому используй все свои беды и невзгоды для того, чтобы вырасти в самого крепкого, стойкого и могущественного. Не стоит, сопротивляться тому, что жизнь испытывает тебя! Во всех твоих испытаниях существует определенный смысл и цель…это возможность для твоего роста.
А плохие вещи и плохие люди существовали и будут продолжать существовать на земле. С этим ты ничего, брат, не поделаешь.
Тебе надо понять и поверить в то, что всё в нашей жизни происходит по одной причине – заставить нас стать еще крепче и мудрее, расти и жить несмотря ни на что.
Поэтому, Дим, не спрашивай, не мучайся вопросом почему это происходит, подумай лучше над тем – зачем, этих людей или эти события послала тебе судьба?
У каждой Души свой, уникальный путь!
Ты сейчас, может и не все поймешь из того, что я сказал… но запомни это! Тебе пригодится!
А сейчас просто доверься жизни!
– Я запомню, Алексей Сергеевич, запомню… и постараюсь вырасти сильным, как дуб…
Димка пролежал в больнице еще несколько дней, по счастью, у него даже воспаление легких не началось.
Забирал его из больницы отец. Когда они вышли из учреждения, Пират покорно сидел у дверей.
Димка очень обрадовался, но совсем не удивился, что Пират ждал его. Он еще в больнице понял, что теперь они друзья и непременно будут вместе.
– Пап, это Пират, он теперь будет жить с нами! – сказал Димка, теребя пса за уши.
– Какой еще Пират? Вот этот вот, одноглазый?
–Ага! Это мой друг теперь на все времена. Я без него домой не пойду!
– Раскомандовался тут. Еще чего придумаешь?! Самим бы прожить, не до собаки, – зло проговорил отец.
– Или так, или живи один…
– Не угрожай, шкет, ладно, пусть живет… ну что с тобой сделаешь…
И жизнь потекла дальше. Преданнее, чем Пират у Димки никого теперь не было. И это была обоюдная преданность.
Димка мог сам не поесть, но Пирата, покормить. А тот ходил за мальчиком неотступно. И при любой возможности тыкался в Димку своей одноглазой мордой.
Затем вернулась мать, но колония как-то ее сломала, нет не озлобила, просто она потеряла всякий вкус и смысл жизни. А потому вернувшись, ничего лучшего не придумала, и начала пить заодно с отцом.
– Заливаю я водкой глаза свои, сынок, потому что оно так легче, – часто оправдывалась она перед Димкой, не вини меня, слабая я, сил нет у меня жить то по-другому.
