Катя приезжает в отдаленную якутскую деревню, окруженную тайгой и пугающими историями. Практически сразу она сталкивается с мистическими происшествиями. Легенда гласит, что неподалеку похоронен мамонт, одержимый абаасы – злым духом. А в тайге бродят странные девочки со старинными лампами…
«Не хочу», – думала Катя, проходя контроль безопасности в аэропорту. «Не хочу», – билось в голове во время ожидания посадки. «Не хочу!» – завыла каждая клеточка тела, когда самолет погнал по взлетной полосе.
– Ну хватит уже, – сказал отец, со вздохом расстегнув ремень безопасности – они уже набрали высоту, и табло «пристегните ремни» погасло.
– Что хватит?
– Дергаться и ненавидеть мир за то, что тебе приходится ехать не туда, куда хочется. – Он помедлил, словно сомневался, не следует ли придержать слова при себе, но все-таки проговорил: – Если все пройдет благополучно, в августе, может, съездим еще куда-нибудь.
– Во Францию? – воспылала надеждой Катя.
– Может быть. Посмотрим.
Кате сразу стало полегче. Три месяца назад она начала учить французский по самоучителю и видеоурокам в интернете и очень хотела проверить свои знания на практике. Она надеялась, что этим летом они поедут во Францию, но пару недель назад – как снег на голову: отец заявил, что его отправляют в командировку в Сибирь, на целых три недели. И куда – в самую глушь, где даже интернета нормального нет. Катя и не знала, что в стране еще есть такие места.
До последнего хотелось верить – поездка сорвется. Или мама согласится взять ее к себе – она с Вадиком, младшим братом Кати, жила в другом городе. Но все шло по плану, отцу писали, что его ждут, а мама в очередной раз сослалась на нездоровье Вадика и отказалась принимать Катю.
– Это полезный опыт, – в который раз сказал отец. – Скорее всего, больше у тебя не будет такой возможности. Это удивительные места. Суровые, красивые. Люди там живут по-другому. Кроме того, ты можешь помочь деревенским детям с английским.
– Разве не ты едешь учить их английскому? – проворчала Катя.
– Да, но ты могла бы присоединиться и подать пример. Увидят, что школьница так хорошо знает язык, и поймут, что нет ничего невозможного.
Это отец сказал полушутя. Хотя всего пару недель назад Катя сдала экзамен по английскому за девятый класс на твердую «пять» и вполне свободно общалась с иностранными школьниками по интернету, он считал, что она ленится и ее знание языка оставляет желать лучшего.
– Ладно, может быть. Все равно там будет тоска смертная. Долго нам лететь?
– Семь часов.
Катя едва сдержала стон. Семь часов! Будто на край света летят. Чтобы чем-то занять себя, Катя достала электронную книгу и меланхолично подумала, что за этот полет придется прочитать всю свою библиотеку. Однако она одолела всего лишь четверть уже начатого романа и уснула.
Ей приснился сон, причудливый и странный. Катя стояла у большой скалы. Примерно в ее середине была деревянная дверь, которую со скрипом покачивал ветер. Рядом текла река.
Тишина звенела в ушах, душа ощущала тревогу. Кате было страшно, хотелось бежать прочь, но сделать первый шаг было боязно. Да и, собственно, бежать некуда: с одной стороны река, с другой – скала и густой, неприступный лес.
Вдруг послышался низкий утробный звук. Катя вздрогнула и обернулась. Между хвойных деревьев высунулась оленья голова, увенчанная огромными ветвистыми рогами. Олений стон слился с протяжным скрипом – очередной порыв ветра, сильнее предыдущих, полностью распахнул дверь на скале. Из открывшейся пещеры поползла огромная черная тень.
Катя вскрикнула и проснулась.
– Ты что? – отец тоже вырвался из дремы.
– Ничего, это так…
Он тут же снова уснул, а Катя, восстановив сбившееся дыхание и выпив воды, услужливо принесенной бортпроводником, принялась рассеянно блуждать взглядом по салону.
Спать, конечно, больше не хотелось. Кате вообще редко снились сны, плохие – еще реже. Последний раз – пару лет назад, когда она гостила у мамы. Вадик постоянно плакал, она плохо спала, и ей снились самые страшные моменты из собственной жизни: когда она упала в большую яму и не могла выбраться, когда украли ее любимый велосипед, когда уезжала мама. Но этот сон не был похож на те сновидения. Катя понадеялась, что это не дурное предзнаменование. Ведь, по идее, она ехала туда, где водились как раз такие олени – серо-бурые, невысокие, с ветвистыми замшевыми рогами. Но неужели они и правда могут издавать такие звуки? И дверь на скале – откуда, зачем?
Впрочем, страшнее всего была тень. Черная, ползущая прямо к Кате, она почему-то внушала суеверный ужас.
Катя вздохнула и поудобнее уселась в кресле. По проходу ходили люди. Обычно ее это раздражало – и чего не сидится на месте! – но при семичасовом перелете любое разнообразие радовало глаз. Какое-то время она наблюдала за проходящими. У многих пассажиров были черные волосы и смуглая кожа. Якуты, догадалась Катя, летят на родину. Это понятно. Но остальные-то что? «Наверное, тоже в командировки какие-нибудь», – с тоской думала она, глядя на женщину с пышной светлой шевелюрой.
Та как раз остановилась рядом с их местами.
– Привет, – улыбнулась она Кате. – Рада таким каникулам?
– Что? В смысле?
