В это время Генрих III тратил свои деньги и время, общаясь с королевой и графиней Беарнской, полной, похожей на великаншу женщиной, что было для него «скорее вредным, нежили полезным»37, потому что она вытянула из него столько денег, сколько смогла. Возмущенная таким положением вещей, английская знать во главе с его братом стала постепенно возвращаться домой. Те, кто возвращался домой через французские земли, стали посмешищем для местных жителей, а те, кто отправились морем, с трудом избежали опасностей. Среди тех немногих, которые сохранили верность королю, был Симон. Очевидно, он проводил свое время, внимательно наблюдая земли и их жителей, отмечая детали и заводя полезные знакомства; все это очень ему пригодилось впоследствии. Но король Арагона и граф Тулузский пытались настроить короля против него, помня о деяниях его отца во время альбигойского крестового похода38. По приказу короля из Англии вместе с деньгами, полученными от поднятия штрафов и щитовых денег, для его людей доставляли зерно, овес, мясо, соль и одежду39. 7 апреля 1243 года был заключен мир на пять лет40. В следующем сентябре Генрих III сел на корабль и высадился в Портсмуте 25 числа41. Он распорядился, чтобы лошади и багаж были готовы для поездки в Лондон. Около Винчестера знать вышла встречать короля с дорогими подарками, а Генрих III пожелал, чтобы город был украшен гирляндами и свечами и чтобы звонили церковные колокола. Подобный прием ждал его и в Лондоне42.
Той же осенью Симон де Монфор приехал домой. Он вернул себе прежнее расположение короля, заслуженное теперь не только родственными связями, но и теми качествами, которые проявил в бою. В 1244 году замок Кенилворт был официально передан Симону и Элеаноре и отныне стал их резиденцией43. Этот манор был подарен Генрихом I Годфриду де Клинтону, его камергеру и казначею. Он начал строить башню Цезаря. Замком поочередно владели Клинтоны и представители королевской крови до тех пор, пока Генрих де Клинтон, внук его основателя, не передал все права на него королю Иоанну. Это была любимая королевская резиденция, которую Генрих II и Иоанн расширили и укрепили. Во время опалы Симона и Элеаноры здесь жил Генрих III со своей женой, за это время он внес сюда весьма ощутимые усовершенствования. В 1235 году шериф потратил б фунтов 16 шиллингов и 4 пенса на отлично сделанное корыто, которое поставили около двери королевской спальни. В 1240 году король обзавелся капеллой, обитой панелями, в которой были места для него и королевы44. Все основные постройки были прочными, а главная башня, которая называлась Башня Цезаря, практически неприступной. Внутри стен размещался парк в 40 акров, а снаружи подобный парк занимал 111 акров. Кроме того, рядом были обширные и густые леса, пригодные для охоты, простиравшиеся больше чем на 20 миль. Тут же была мельница для помола зерна и ярмарка для обмена товарами. В этом владении был установлен жесткий контроль за хлебом и элем, следили за их качеством и ценами. В маноре находились так называемый Соurt Ваron для младших чиновников и Соurt Lееt для опасных преступлений* (* Соurt Ваron — вид суда манора, в юрисдикцию которого входили дела, связанные с передачей земли, организацией севооборота, занятиями крестьян и т. д. Судом руководил управляющий, и этот суд встречался каждые 2-3 недели. Соurt Lееt — вид суда манора, ведавший делами, подпадавшими под юрисдикцию сотенного суда, то есть уголовными преступлениями. Встречался 2 раза в год. —
В этом замке Симон и Элеанора провели несколько самых счастливых лет своей жизни в окружении членов своего молодого семейства и то приезжающих, то отбывающих назад гостей. Графу уделялись всевозможные знаки королевского внимания. Генрих III сделал его хранителем Лестерского замка, который являлся королевской крепостью. Король также поставил в известность попечителей евреев, что он прощает займы в 110 фунтов 11 шиллингов, которые граф и графиня были должны Давиду, еврею из Оксфорда45. В 1245 году Симон заплатил 10 тысяч марок за опекунство над наследником Гилберта де Умфравиля до тех пор, пока тот не достигнет совершеннолетия, включая расходы на его свадьбу, церковные бенефиции, рыцарские фьефы и все другие взносы за выморочные владения46. На Вербное Воскресенье, которое в этом году выпало на 1 апреля, графиня Лестера в сопровождении своего набожного мужа, двух сыновей, Генриха и Симона, и трех своих компаньонок посетила монастырь Уэверли. Как только она вошла в капеллу, на время служения мессы в честь Девы Марии гостия была поднята на главный алтарь. Элеанора присутствовала в капелле во время церемонии, на собрании каноников и высшей мессе, а прежде чем выйти, она поцеловала деревянный крест, который хранился здесь как бесценное сокровище. На прощанье графиня подарила богатый покров для главного алтаря, специально для тех дней, когда реликвию доставали наружу. Она пожертвовала монахам 50 марок и еще 16, на поддержание здания в порядке. С ее помощью они смогли купить 150 акров в Нетгеме47.
