Когда в 1258 году в Эрло прибыл папский клерк8, архиепископ Бонифаций собрал совет епископа и клира в Мертоне, на котором были составлены многие статьи для улучшения тех условий, в которых находилась Церковь в Англии. Главным образом это касалось установления главенства церковной власти над светской. Прелаты не должны были отвечать перед светским судом за те действия, которые находились в ведении духовенства. Заключенные, которые были отлучены от Церкви, не могли быть освобождены королевскими чиновниками. Тот, кто захватывал собственность Церкви или мешал ее привилегиям, подлежал отлучению. Даже король мог быть отлучен, если он растрачивал собственность незанятых бенефициев9. На парламенте, собравшемся вскоре после этого, «из цели предосторожности» отсутствовали епископы и клир10. Король потребовал такую огромную сумму от баронов, что они были изумлены, сицилийский вопрос оставили в стороне и все свое внимание обратили в сторону Уэльса. Было решено, что бароны, готовые для похода в Уэльс, соберутся в Честере 17 июня. Поскольку король не смог получить с них денег из-за своей сицилийской авантюры, ему пришлось обратился к Церкви, и он добился от нее кредита в 2,5 тысячи марок от аббатаВестминстера. Затем он послал доверенных лиц в другие богатые монастыри, чтобы убедить их последовать этому примеру, но его ложь и трюки не имели: успеха. На третий день сбора парламента бароны при-шли в Вестминстер раньше 9 часов и в полном вооружении, но оставили свои мечи у входа в палату совета и приветствовали короля с должным уважением. Генрих встревожился и нерешительно спросил, почему они пришли сюда с оружием. «Зачем это, милорды? Я ваш узник?» Роджер Биго ответил: «Нет, лорд король, но это необходимо, чтобы изгнать ненавистных выходцев Пуату и всех других иностранцев с глаз долой, чтобы все добрые люди могли пребывать в мире. Мы готовы послужить вам ради блага и процветания вашего королевства. Если только вы поклянетесь следовать нашим советам, земля сможет отдохнуть от всех бед». Генрих Ш спросил, какие у них будут требования. Бароны ответили, что он и принц Эдуард должны поклясться на Святом Евангелии не предпринимать ничего без ведения совета из 24 человек, которые должны быть выбраны из епископов и баронов, и что король должен доверить большую печать достойному человеку, также избранному советом. Когда Генрих III увидел, как решительны они были, он и принц принесли клятву на мощах Святого Эдуарда, хотя и без своей на то воли, и полностью приняли их требования11.
Затем Симон де Монфор выразил категорический протест против наглости уроженцев Пуату в целом и Вильгельма де Валенса в частности. Имея печальный опыт относительно того, каким «изменчивый Протеем» может быть Генрих III, бароны, прежде чем разойтись, избрали комиссию из 24 человек по 12 человек с каждой стороны12. После этого встреча парламента была отложена до 11 июня в Оксфорде. Но Симон и некоторые другие бароны так боялись происков иностранцев и отсутствия честности со стороны короля, что они уехали вместе с отрядом вооруженных слуг13. 2 мая король издал два указа. В первом из них он заявлял народу, что бароны желают помочь собранию и предоставить помощь королю, чтобы он мог изменить существующее зло при помощи их советов, и чтобы Папа умерил свои требования в отношении Сицилии. Во втором он обязался придерживаться совета 24 избранных баронов14. Первым шагом комитета стало посольство во Францию, в которое входил Симон. Очевидно, оно должно было продлить перемирие, но на самом деле умоляли Людовика IX не вмешиваться в ход реформ, которые должны пойти на пользу им самим и окружающим их государствам15. Бароны заняли морские порты в качестве меры предосторожности и следили за тем, чтобы ворота Лондона запирались каждую ночь16.
