Настрой, преобладавший в армии баронов, можно охарактеризовать так: «У них была единая вера и единая воля. Их наполняла любовь к Богу и своим собратьям, и они были так единодушны в своей братской привязанности, что не боялись умереть за свою страну»72. Разница между двумя армиями была отчетливо видна уже по тому, как провели они вечер накануне битвы. Граф Симон привык большую часть ночи посвящать не сну, а молитве, что он сделал и на этот раз, в то время кам неутомимый Вальтер де Кантилуп, епископ Вустерский73 ходил по рядам, убеждая солдат исповедоваться, и отпускал грехи. Затем все прикрепили на спину и грудь белые кресты в знак того, что они сражаются за правое дело, ичтобы различать своих во время боя. Совсем иной была картина вблизи Льюиса, где королевская армия проводила эту ночь в попойке. Солдатам было мало песен, плясок и вина, вдобавок к этому они осквернили церковь своими пороками74. При Флетчинге Симон посвятил в рыцари Гилберта де Клэра, графа Глостера, Роберта де Вера, графа Оксфорда, Иоанна де Бурга и многих других. Поскольку поблизости не было церкви и алтаря, они провели свое ночное бдение в лесу75. Перед рассветом армия баронов начала свое наступление на город. Густой лес покрывал окружающие земли, но граф отдавал такие точные приказы, что продвижение вперед было равномерным. Около Льюиса армия развернулась и поднялась на вершину холма перед городом. Было странно, что никто из жителей деревеньки ничего не сообщил своим господам из Льюиса. Королевские часовые устали, и на месте остался всего один из них, который спал. Первую тревогу подняли фуражиры, которые наткнулись на передовые части баронов, несколько человек из них были убиты. Войско баронов продвигалось вдоль гребня холма до тех пор, пока не стали видны башни приорства, тогда Симон спешился и обратился к своим войскам: «Возлюбленные мои товарищи и соратники, приближается время битвы; ради управления страны во славу Господа нашего, Благословенной Девы, святых и нашей матери Церкви, а также во имя сохранения нашей веры. Давайте вознесем молитвы нашему Царю Небесному. Если Ему угодно наше; дело, он дарует нам помощь и силу, чтобы мы смогли победить несправедливость нашего врага. Если мы всецело преданы Ему, вверим Ему наши тела и души». Все опустились на землю, сложили свои руки в форме креста и произнесли молитву: «Господи, даруй нам славную победу, во славу Твою»76.
На вершине овраги, тянущиеся в сторону Льюиса, делили холмы на три части. Здесь Симон де Монфор разделил свое войско на четыре дивизии. Слева он расположил жителей Лондона, отважных и самоотверженных, но недисциплинированных, под предводительством Николаса де Сегрейва, Генриха Гастингса и Гервея де Боргама. В центре находились новобранцы, недавно посвященные в рыцари, под командованием Гилберта де Клэра, а правый фланг возглавили сыновья Симона, Генрих и Ги. Сам граф встал во главе резервных сил, готовых прийти на помощь любой из дивизий, поскольку все они были хорошо видны с его позиции. Среди его сторонников стоит отметить Роджера Биго, графа Норфолка, Гуго ле Деспенсера и Джона Гиффарда, который был «всегда в первых рядах, мудрый, доблестный и неукротимый».
Многих отважных баронов
Нельзя назвать имена,
Так безбрежны их ряды77.
Перед началом битвы секретарь Ричарда Германского поспешно написал письмо, в котором Генрих III подтвердил полную выплату денег, причитающихся ему по Парижскому договору от Людовика IX78.
