В кепке, пиджачке салатовом,Средь билбордовских махин,Парень вида гоповатогоДекламировал стихи.У него маманя – дворниха,А папани – вовсе нет.Он не просыхал со вторника,А туда же, глянь – поэт!Еще было бы понятственно,Если б мел он ерунду.Но стоит зеленым ясенем,Отражается в пруду.Над асфальтом «адидасы»Воспаряют на излет,Когда он умелым брассомМежду строчками гребет.Может, учится на токаря,«Малолетку» отсидел…Стих пульсирует и токает,И звенит грудной отделПозвоночника в салатовом,Очень глупом пиджаке.Но приветствую как брата яСлово каждое в строке.Подойду, встряхну за плечи,И скажу, по чину чин:«Есть стихов еще по мелочи?Слышь, братуха – научи!»2017<p>Про Олега</p>Когда я уйду с работы,Отметивши факт сего,Захочется вдруг чего-тоЖивого и своего……Поеду в Мытищи к Олегу!С ним вместе гулять пойду.Пройдемся по рыхлому снегу,Последнему в этом году.Мы выпьем с ним газировки,А завтра – придет весна.Вернется с командировкиОлеговская жена.И пряча в кошелке тыщиМагнитиков и саше,Ворвется в свое Мытище,Прогонит меня взашей.А я, не в обиде вовсе,Смотрю, как в пяти шагахГуляют большие лосиНа длинных своих ногах.2016<p>«Залепила глаза тоска…»</p>Залепила глаза тоска.Как бельмо на них – этот снег.Говорят, что весна близка.(Ясно слышен ее бег,Рядом виден ее след…)Только, может, я близорук,Но не вижу ее, нет,Средь баланды глухих вьюг.Вот апрель: он лишен прав,Как отец, что ушел в запой.Как писатель, из всех главНе печатавший ни одной.Как юнец, что накрыт гайцом…Стал в сугроб, сам он стал сугроб,И угрюм, и груб, и взаправду глуп.Кто он есть – в снегу? Остолоп, холоп,Месит грязь ногой, завертясь в тулуп.Я боюсь смотреть, как его лицо,Отморозив часть побелевших щек,Замыкается внутрь себя кольцом,Закрывается в вещевой мешок.Зарастает медленно – не травой,Чем-то белым, тонким и ледяным…И за ним конвой. И за ним конвой.И за ним – конвой серебра зимы.2017<p>Ответ дочке</p>
