Я знаю, что человеку может быть тяжело находиться в больнице, а присутствие кого-то близкого действительно улучшает самочувствие и настроение, что играет значительную роль в дальнейшем лечении. Поэтому я не раздумывая сразу сказал, что приеду. Когда я вернулся в гостиную, Ян Го все еще плакала, а Ян Кэ, сидя за столом, выглядел растерянным и явно не знал, что ему делать. Меня эта сцена неожиданным образом позабавила. У Ян Кэ приятная внешность, и он обычно нравится девушкам, а его уговоры, как правило, быстро действуют. Но Ян Го отличалась от других девушек – на нее слова Ян Кэ не действовали.
Я тихо сказал ему не волноваться и предложил на сегодня пока оставить все как есть: мне нужно ехать к маме и, возможно, придется остаться в больнице на ночь, поэтому поездка на кладбище Цинлунган откладывается. Ян Кэ, одной рукой перебирая книги, которые он хотел подписать у Тай Пинчуань, другой достал ключи от машины из кармана и протянул их мне:
– Поезжай. И помни: не беспокойся о деньгах.
– Спасибо, – сказал я. На самом деле я хотел сказать больше, но Ян Го была рядом, а мама ждала в больнице, поэтому, кроме простого «спасибо», я больше ничего из себя не выдавил. Затем сел в машину Ян Кэ и поехал в больницу.
Мама лежала в палате хирургического отделения. Всего за несколько дней ее лицо стало бледным как бумага. Она жаловалась на сильную боль в животе, но врачи сказали, что ничего серьезного нет и, возможно, всему виной нервное состояние из-за предстоящей операции, что часто бывает у пациентов.
Я доверял словам врачей и не хотел создавать лишних проблем, так как сам, будучи врачом, не люблю, когда люди не из моей профессиональной сферы ставят под сомнение мои решения. Однако одна пожилая пациентка в палате подняла шум, говоря, что врачи хотят заработать больше денег и, когда боль станет невыносимой, скажут ей делать еще одну дорогую операцию. Меня это задело: ведь врачи не так богаты, как думают некоторые пациенты, к тому же любая операция – это риск. Никто не хочет, чтобы пациент умер на операционном столе, а лучше всего, если можно обойтись совсем без операции.
Чтобы отвлечь маму от мрачных мыслей, я сменил тему:
– Что ты ела сегодня?
– Только рыбный суп, – медленно ответила она, опираясь на кровать, – Когда мне раньше становилось плохо, твой отец варил мне рыбный суп – мол, это полезно для здоровья.
Я фыркнул:
– Ты еще про папу говоришь… Он даже не знает, что ты ложишься на операцию.
– Ну всё, хватит, хватит… – Мама схватилась за живот и, преувеличенно морщась, воскликнула: – Ох, снова живот заболел!
На этот раз я сразу понял, что она притворяется, чтобы избежать разговора, – но не стал говорить ей об этом. Главное то, что после завтрашней операции станет известно, есть ли у нее рак толстой кишки. Чтобы немного поднять маме настроение, я подыграл ей и даже сделал вид, что собираюсь нажать кнопку вызова медсестры. Наконец наступила ночь. Когда мама уснула, я, измученный, сел на стул, прислонился к стене и тоже погрузился в сон.
Мне приснилось, что я один отправился на кладбище Цинлунган, нашел могилу мамы Ян Кэ и выкопал из-под надгробия письмо. Я уже собирался открыть его, как вдруг из земли вырвались серые руки и схватили меня, не давая даже двинуться. Я хотел закричать, но тут из темноты вышел заведующий с двумя термосами и спросил: «Хочешь воды?» Когда я не ответил, он послал меня к черту. В следующую секунду руки стали утаскивать меня в землю, и я, задыхаясь, проснулся.
К тому времени уже рассвело, и медсестры готовились отвезти маму в операционную. Мама очень нервничала, говорила о плохих предчувствиях, будто должно было случиться что-то ужасное. По пути в операционную она повторяла: «Я тебя люблю», словно боялась, что больше не увидит меня.
Поначалу я совсем не переживал, но ее поведение заставило меня нервничать.
Операция началась примерно в 8:30 утра. Как и многие родственники пациентов, я сидел в зале ожидания. Прошло полтора часа, но мамы все еще не было. Видя, как других пациентов уже стали вывозить из операционной, я начал беспокоиться. Подобные операции на брюшной полости могут длиться по-разному: если случай простой, то операция занимает двадцать минут, но в сложных случаях длится дольше.
