Я прикинул, что Лу Сусу понадобится какое-то время для обследования, поэтому решил не томить Ши Лэя и попросил Сун Цяна отвести его в столовую, а затем вернуться обратно. Сун Цян, похоже, сам проголодался; ухватившись за такой шанс, он тут же направился с Ши Лэем в сторону столовой. Как только они ушли, из кабинета вышла Лу Сусу. Мне очень хотелось подольше поболтать с ней, и не только на тему пациентов, но рядом по-прежнему оставался Ян Кэ. Как бы я ни намекал оставить нас с Лу Сусу наедине, этот дурень ни в какую не понимал это.
Как только Лу Сусу вышла из кабинета, она сразу сказала мне:
– Твоя пациентка только и говорит о том, что у нее начались месячные, но ты наверняка знаешь, что у нее не может быть…
Ян Кэ холодно ответил:
– Мы знаем.
Лу Сусу, взглянув на него, ничего не ответила на это и продолжила говорить, обращаясь ко мне:
– У твоей пациентки грануляция влагалища, отсюда и кровотечение. Я пока пойду, нужно найти для нее пару чистых брюк.
– Я не могу позволить себе так затруднять тебя, – с неловкостью сказал я.
– Пустяки, мне не сложно, – улыбнулась Лу Сусу. – Вечером после работы обсудим ее случай – у меня есть кое-какие соображения.
– Хорошо, – радостно сказал я.
Я глядел на удаляющийся силуэт Лу Сусу, и мне было очень тепло на душе; возникло ощущение, будто воздух в больнице стал слегка сладковатым и все вокруг было усыпано цветами персика. Вдруг я почувствовал спиной порыв леденящего воздуха. Ян Кэ вдруг сказал, что вечером у него дела, поэтому домой он вернется поздно. В спальне он оставил пять комплектов костюмов и хотел попросить меня отнести их в химчистку. Ян Кэ отчетливо слышал, что я и Лу Сусу договорились вместе встретиться после работы и обсудить заболевание Ху Цзин; по сути, это было завуалированным приглашением на свидание. Ян Кэ будто намеренно пытался помешать мне. Не успел я отказать ему, как он с самодовольным видом ушел.
Совсем скоро вернулась Лу Сусу и спросила, хочу ли я обсудить вопросы в больнице или в каком-нибудь заведении за пределами клиники. Я понял ее намек. Мне самому хотелось бы найти атмосферный ресторан для совместного вечера, но в голове вдруг раздался голос Ян Кэ: «Нужно отнести одежду в химчистку „Е-сидай“, и ни в какую другую!» Эту фразу он сказал, когда я только к нему переехал; он попросил меня отнести вещи в конкретную химчистку, а я отнес их в другую, из-за чего Ян Кэ очень сильно разозлился…
Немного подумав, я пришел к компромиссному решению:
– Может, вечером пойдем ко мне? Ян Кэ попросил меня отнести вещи в химчистку; это займет какое-то время, но я не хочу, чтобы ты слишком долго ждала.
– Не переживай о времени, главное, приходи, – с пониманием ответила мне Лу Сусу.
– Тогда отлично.
Договорившись о встрече, она зашла в кабинет, чтобы отдать Ху Цзин брюки, и где-то через пару минут они вдвоем вышли из кабинета. Изначально Лу Сусу собиралась вместе со мной отвести Ху Цзин в стационарное отделение, но ее окликнул коллега из второго отделения для пожилых пациентов, поэтому ей пришлось пойти за ним. И тут до меня дошло осознание, что вот так сразу звать девушку к себе домой не совсем уместно.
На обратном пути я попросил Ху Цзин отдать мне косметику, которую принес ей Ши Лэй, и сообщил, что все верну, когда она будет выписываться из больницы. Я думал, пациентка будет спорить со мной, но она сразу и без возражений передала пакет с косметикой и в хорошем расположении духа вернулась в палату. Постоянная смена настроения у пациентов – явление нередкое, но у Ху Цзин это происходило слишком быстро. Я не понимал, что именно с ней может быть не так. Отведя ее в палату, я нарочно спросил, хорошо ли она себя чувствует. Ху Цзин ответила, что чувствует себя прекрасно, и даже учтиво добавила, чтобы я лучше занялся другими пациентами, потому что с ней всё в порядке.
Бывают случаи, когда пациенты притворялись, что их состояние улучшилось, а после того, как врач уходил, совершали попытку суицида. Именно поэтому нужно уделять особое внимание больным, у которых ни с того ни с сего происходят резкие перемены в настроении. Из соображений предосторожности я попросил нескольких ординаторов присмотреть за Ху Цзин. Однако, уйдя, все же не находил себе места, поэтому снова направился в палату Ху Цзин, так как хотел попросить ее отдать мне на хранение ту подвеску лисы из розового кварца. Мои переживания были продиктованы тем, что я боялся, как бы Ху Цзин не попыталась покончить с собой, проглотив ее. Лиса из кварца являлась самым любимым кулоном Ху Цзин; когда ее госпитализировали, она отказалась ее снимать. Услышав мою просьбу, женщина на какое-то мгновение замялась, но вдруг довольно просто пошла со мной на компромисс. Не знаю, хотела ли она таким образом избавиться от меня или у нее было какое-то другое намерение.
– Она может и вам принести удачу, так что не потеряйте ее, – велела мне Ху Цзин.
– Хорошо.
Видя мое спокойное отношение к подвеске, она произнесла более настойчиво:
