Как эхо грустных слов, поющих о забвеньи.
И вот зажглась звезда. Быть может, там вдали
Она окружена немолчным ураганом,
Но, разделенная воздушным океаном,
Она – лишь робкий луч для дремлющей земли,
Лишь предвечерний знак,
лишь кроткое мерцанье,
Над темной тишиной лучистое молчанье.
1897
<p>«О, этот бред сердечный и вечера…»</p>О, этот бред сердечный и вечера,И вечер бесконечный, что был вчера.И гул езды далекой, как дальний плеск,И свечки одинокой печальный блеск.И собственного тела мне чуждый вид,И горечь без предела былых обид.И страсти отблеск знойный из прежних лет,И маятник спокойный, твердящий: нет.И шепот укоризны кому-то вслед,И сновиденье жизни, и жизни бред.1901
<p>Дмитрий Мережковский</p><p>У моря</p>Сквозь тучи солнце жжет, и душно пред грозой.Тяжелый запах трав серебряно-зеленыхСмешался в воздухе со свежестью морской, С дыханьем волн соленых.И шепчет грозные, невнятные слова Сердитый вал, с гранитом споря…Зловещей бледностью покрылась синева Разгневанного моря.О мощный Океан, прекрасен и угрюм,Как плач непонятый великого поэта, —Останется навек твой беспредельный шум Вопросом без ответа!1889
<p>Парки</p>Будь что будет – всё равно.Парки дряхлые, прядитеЖизни спутанные нити,Ты шуми, веретено.Всё наскучило давноТрем богиням, вещим пряхам:Было прахом, будет прахом, —Ты шуми, веретено.Нити вечные судьбыТянут парки из кудели,Без начала и без цели.Не склоняют их мольбы,Не пленяет красота:Головой они качают,Правду горькую вещаютИх поблекшие уста.Мы же лгать обречены:Роковым узлом от векаВ слабом сердце человекаПравда с ложью сплетены.Лишь уста открою – лгу,Я рассечь узлов не смею,А распутать не умею,Покориться не могу.Лгу, чтоб верить, чтобы жить,И во лжи моей тоскую.Пусть же петлю роковую,Жизни спутанную нить,Цепи рабства и любви,Всё, пред чем я полон страхом,Рассекут единым взмахом,Парка, ножницы твои!1892
<p>Неуловимое</p>Всю жизнь искать я буду страстно,И не найду, и не пойму,Зачем люблю Его напрасно,Зачем нет имени Ему.Оно – в моей высокой мысли,Оно – в тени плакучих ив,Что над гробницею повисли,Оно – в тиши родимых нив.В словах любви, и в шуме сосенИ наяву, и в грезах сна,В тебе, торжественная осень,В тебе, печальная весна!В страницах древних книг, в лазури,В согретом матерью гнезде,В молитвах детских дней и в буре,Оно – везде, Оно – нигде.Недостижимо, но сияет.Едва найду, едва коснусь,Неуловимо ускользает,И я один, и я томлюсь.И восстаю порой мятежно:Хочу забыть, хочу уйти,И вновь тоскую безнадежно, —И знаю, нет к Нему пути.1893
<p>Голубое небо</p>
