Меня слегка мутит после вчерашнего, но, слава богу, Зейн позволил мне выпить аспирин и ещё пару медикаментов, чтобы унять головную боль. Я чувствую себя как после затянувшейся болезни. Хреново. События вчерашней ночи до сих пор не покидают мои мысли. Я долго обдумывала свой поступок, почему я так хотела поцеловать его? Почему не сопротивлялась? Я изменила Гарри? Можно ли изменить мертвому человеку?
От таких догадок меня бросает в дрожь. Путаница в моей голове давно начала меня волновать, особенно если учесть тот факт, что порой я над собой невластна. Это пугает меня. Возможно, это отголоски тяжелых воспоминаний из прошлого. Всё-таки, последний год был просто сумасшедшим. Только я отошла от смерти отца, как на голову свалились новые причины, чтобы страдать, — смерть любимого человека. Так нелепо, что я до сих пор отказываюсь в это верить.
— Не хочешь поговорить о вчерашнем? — спрашивает Зейн, вырывая меня из мыслей. Поднимаю на парня глаза, при этом ощущая, как сильно бьется мое сердце. Руки начинает трясти, поэтому я прячу их под столешницей, чтобы не показать, как сильно я сожалею и боюсь того, что вчера совершила. Вина и совесть все ещё съедают меня, от чего хочется громко закричать.
— О чем конкретно? — на удивление, мой голос звучит довольно уверенно, если учесть тему разговора. Я не хотела, чтобы мы обсуждали это, но если он настаивает, то я не могу отказать, ведь я пленница.
Зейн удивленно вскидывает бровь. Он облокотился о столешницу, пуская вибрации сквозь свой томящий взгляд. Я сглатываю от ужаса, что пробирает меня от макушки до пят. В Малике таится эта страшная энергия, которая снова пугает и отталкивает. Мужская уверенность, которую я раньше не замечала за пеленой юношеской влюблённости, просто бьет ключом.
— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, дорогая.
В голове начинает звенеть. Сначала тихо, но с каждой секундой становится все громче и громче.
— Ты накачал меня наркотиком, чтобы изнасиловать, Зейн. Нам не о чем говорить, — отвечаю я, стараясь не морщиться от неприятной боли у висков.
— Ты помнишь что-нибудь ещё? — в глазах парня я различаю мимолетное негодование.
— Нет, — коротко бросаю я, прикрыв глаза от яркой вспышки боли.
— Ты в этом уверена? — Зейн обходит столешницу, подойдя вплотную ко мне. Он смотрит на меня сверху-вниз, ухмыляясь. Я ощущаю запах свежести, смешанный с кофе. — А если я сделаю так? — через секунду его губы касаются моих, мгновенно напоминая о вчерашней ночи.
Боль в висках становится невыносимой, а сердце бьется с такой силой, что кажется, вот-вот разорвётся. Отталкиваю парня, свалившись с высокого стула. Приземляюсь довольно удачно, совсем не ощущаю боли, в попытке спастись от неминуемого контакта с парнем. Отползаю в угол комнаты, накрыв тело руками.
— Успокойся! — шипит он, следуя за мной.
— Нет, не трогай меня! Пожалуйста, не трогай! — Дикая дрожь охватывает меня всю. Я боюсь его прикосновений. Я боюсь его.
— Я не сделаю тебе больно, — уже спокойным голосом произносит он, садясь рядом со мной.
Поворачиваю голову в его сторону, чтобы понять, какие намерения у него на этот раз. Мне не хочется говорить ему о том, что вчера ночью я уже пришла в себя, и целовала его не Белла под наркотой, а Белла в здравом уме. Хотя это тоже уже неточно.
— Вчера. Ты не помнишь, что ты делала вчера? — медленно произносит он, заставляя мое тело расслабиться.
— Нет, я-я-я ведь уже ответила, — шепчу, старясь унять дрожь.
Зейн лишь грустно смотрит в мои глаза, словно расстраиваясь из-за чего-то. Надеюсь, он не поймёт, что я вру.
— Сегодня меня не будет. Можешь прийти в себя, — с этими словами он встаёт с пола. Подаёт мне руку, чтобы я встала. Принимаю её, легко вспорхнув на ноги.
— Не смей трогать меня больше.
— Если я захочу, то приду и трахну тебя снова. Не думай, что теперь имеешь право говорить, что тебе вздумается, — удивительно спокойно произносит он, испепеляя меня взглядом. — Ещё раз выкинешь какую-нибудь хуйню, клянусь, ты пожалеешь об этом.
С этими словами он покидает кухню, оставив меня наедине со своими мыслями.
***
Когда входная дверь громко захлопывается, оповестив о том, что Зейн наконец-то покинул дом, я тихонько спускаюсь на первый этаж. Домработница возится в прачечной, поэтому я пользуюсь моментом. Вытаскиваю коробочку из-под комода и достаю ключ. Вставляю его в дверь, отперев её. Первым делом проверяю, нет ли кого-нибудь на улице. Убедившись, что никто меня не видит, я обуваюсь и выхожу на свежий воздух.
Холодный весенний ветер заставляет мои волнистые волосы виться в разных формах. Меня начинает смешить мнимая свобода, которой я обладаю.
Но только я переступаю последнюю ступеньку, как слышу недовольный возглас. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом со свирепыми янтарными глазами. Меня снова начинает тошнить. В очередной раз я вляпалась в неприятности.
— Ты знаешь, что любопытность сгубила кошку? В нашем случае кошка — это ты, дорогая.
— Я…
— Хотела посмотреть, что же хранится в погребе, я прав? — насмешливый тон парня пугает меня, заставляя трястись от ужаса.
— Нет…