От этой мысли я улыбнулась, но затем почувствовала острую боль в районе сердца. Понимаю, что мне нужно приходить в себя после его смерти, но это крайне сложно, особенно учитывая тот факт, что я теперь знаю самые страшные тайны его биографии. К тому же, так как я теперь «гость» в доме Малика, этот процесс замедляется ещё больше. Раньше меня интересовал вопрос того, где именно отец Стайлса, но когда я спрашивала его об этом, он всегда ужасно напрягался и говорил, что тот мертв. Что же, я не верила ему тогда, теперь же все встало на свои места.
Мне грустно от мысли, что Гарри однажды страдал шизофренией, но я могу принять это. У нас с ним были общие черты. Очевидно, мы оба невротики, у нас проблемы с нервами, ведь я отношусь к разряду эпилептиков. Но факт, что Гарри поджег собственного отца, повергает меня в шок! Мне стыдно это признавать, но мне становится страшно от мысли, что я провела так много времени рядом с ним. Он мог нанести мне травму.
Он наносил мне травмы.
Я все ещё помню, как он рассвирепел, когда я залепила ему пирогом в лицо. Это была наша первая встреча, и уже тогда я поняла, что с этим типом что-то не так… Он схватил меня за горло в попытках задушить, затем сам же и спас. Он часто противоречил себе. Почему-то раньше я этого не замечала.
— Здравствуй, Изабелла, — домработница как всегда очень мила. Она вырывает меня из мыслей, приземляя на землю.
Каждый день приходит новая девушка или женщина, что кажется мне слегка странным. В её обязанности входит уборка, готовка и полная изоляция от меня. В арсенал её слов входит: «Здравствуйте», «как ваши дела?», «ваш завтрак/обед/ужин». И на этом все. Мне бы очень хотелось поговорить хоть с кем-то в этом доме, кроме Зейна, но увы, здесь свои правила.
Девушка ставит передо мной тарелку и столовые приборы. Я жду, когда она выйдет из комнаты, чтобы приступить к трапезе. Мне нравится есть одной, этот процесс теперь кажется таким интимным. Что-то вроде душа, вы бы не стали принимать душ на людях, верно? С едой у меня примерно те же отношения.
Как только новенькая покинула комнату, и я с особым удовольствием приступила к завтраку, на кухню вошёл Зейн. В очередной раз ловлю себя на мысли, что была бы крайне признательна всевышнему, если бы он отрезал этому пеньку на палочках ноги, чтобы он больше никогда не мельтешил перед моими глазами.
— Доброе утро, — улыбнулся он, словно это утро и все остальные прекрасны, и мы с ним оба поистине счастливы.
— Иди к черту, — бормочу я, накалывая кусочек омлета.
— Ещё раз скажешь так, залеплю пощёчину, — говорит он, продолжая разглагольствовать крайне радостно.
Его приподнятый дух меня просто нереально бесит. Можно ударить его обо что-нибудь очень твёрдое или достать чертового угря из аквариума и зажарить его до смерти?
— Представляешь, как будешь меня убивать? — он с грустью посмотрел на меня.
— Нет, блять, как мы будем играть в кукольном домике.
— Я предупреждаю в последний раз, — тон Зейна моментально поменялся. Он угрюмо посмотрел на меня, вложив во взгляд всю серьёзность его слов.
Я лишь кивнула ему в ответ, снова опустив взгляд на тарелку.
— Ну что мне сделать, чтобы ты стала счастлива?
Поднимаю глаза и стараюсь вложить в свой взгляд все моё отношение и мнение относительно его идиотского, очевидного вопроса.
— Выпусти меня.
— Ну, это нереально, — хмыкает он, наливая в стакан апельсиновый сок.
— Зачем ты меня держишь здесь? Хочешь испортить мне жизнь? Так убей меня!
— Так, прекрати просить меня убить тебя — это до чертиков пугает, — строго наказывает он. — И хуй его знает, что ты здесь делаешь, и кому ты тут нужна, — Зейн осушил стакан и затем, громко стукнув по поверхности, вытер рот рукавом белоснежного махрового халата. — Ты зачем-то сдалась моему отцу, вот он и запер тебя здесь.
— Идите вместе к черту, — выплюнула я, шмыгая носом.
— Слушай, но ведь не так тут и плохо! Мы тебе даже учиться позволили. Будь хоть немного благодарней!
— Благодарней? — вскричала я, отталкивая от себя тарелку. Она громко ударилась о кафель, моментально разбиваясь в дребезги. Я подняла взгляд на парня, стараясь унять всю ту злость внутри меня.
Контролировать себя получалось очень сложно, но я всегда старалась. Последнее время я стала крайне раздражительна.
— Успокойся! — Зейн повысил голос, пытаясь показать своё превосходство, но вышло это у него паршиво.
Я обошла столешницу и встала рядом с ним, вплотную прижавшись грудью к нему. Темно-карие глаза медленно опустились, встречаясь взглядом с моими. В кофейной радужке я различила лишь спокойствие и дикий восторг, который он испытывает, находясь рядом со мной. Я знаю, что он умирает по мне, что желает и тайно вожделеет. И я буду издеваться над ним, чтобы наконец свести счёты. Этот мудак уничтожил мою жизнь, теперь я поступлю с его точно так же. Да, я сумасшедшая. Но скажите мне, разве это преступление?
— Отойди от меня, — говорит он, не разрывая зрительного контакта.
Я наоборот прижимаюсь к парню ближе, стараясь вывести его из себя. Мне скучно, я хочу играть.