Рефлекторно сжимаю ткань свитера, гулко сглотнув. Я буквально слышу, как сердце отбивает незамысловатый бит, а руки леденеют с каждой секундой все больше.
— Отъебись, Белла! — закричал парень, схватив фигуристую вазу со стола и швырнув её в стену. Он не выдерживает давления. Кажется, сейчас я стою выше, чем он, потому что эмоционально стабильна. Чего вовсе не скажешь о нем. Пульсирующая вена на лбу, разгоряченные алые щёки и до напряжения сведённая челюсть, что сетует на дикое раздражение, таящееся внутри.
От неожиданности действий я рефлекторно приседаю, накрыв голову руками, словно боясь, что ваза прилетит мне по голове. Вздрагиваю от резкости, стараясь унять нарастающую тревогу. Мой взгляд неуверенно мечется меж двух огней: грустными, почти заплаканными глазами парня напротив и медленно заходящим солнцем. Мы провожаем сегодняшний день вновь в ужасном настроении, дикой злобе и глубокой обиде. Все как всегда, но на этот раз я делю своё положение с Маликом. От этого становится не по себе, ведь, кажется, впервые он показывают эту сторону своей натуры — ранимую и обидчивую. Меня мучает любопытство, ведь о Зейне я не знаю ничего. Практически ничего.
На ум приходят лишь моменты совместного ужаса при виде Джаавада. Кажется, впервые мы оба оказались в западне страха, что сковывал все тело. Меня терзал мгновенный ужас, когда парень мучился от воспоминаний, что невольно закрадывались в голову. О, как я его понимаю. Возможно, лживый интерес к «Звездным войнам» и причастность к опасной организации собственного отца — это все его тайны.
Ужасная. Страшная организация.
Когда я наконец очнулась от мыслей, то Зейна уже не оказалось рядом.
Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на весь тот ущерб, что он оставил. Осколки разбившейся вдребезги вазы одиноко лежат у стены с картиной. Закатываю рукава свитера, подхожу ближе к оставленным частям вазы и осторожно начинаю собирать их в руку.
Больше всего я не люблю, когда люди от злости швыряют вещи, хотя раньше часто грешила этим сама. Помню, как злилась на Гарри за то, что он подарил мне то дорогое колье. Тогда эти щедрые жесты казались мне фальшивым позерством, не ощущалось никакой искренности. И я была абсолютно права. Все подарки оказались липовыми, они были нужны для того, чтобы заманить меня сюда. Чтобы разрушить мою жизнь.
«Я пытался сжечь все бумаги, где хоть как-то прослеживается мое имя, потому что хотел уйти от них. Ради тебя».
«Белла, мне поручили тебя. Ты моя цель».
Чертова ложь! Все это было ложью. Гарри Стайлс — наглый ублюдок, обманувший меня, вскруживший мне голову и запудривший мозги. Сейчас ситуация кажется настолько запутанной, что меня активно подташнивает от всех жестов, что я делала в его сторону. Мне страшно, потому что Гарри я открыла свою душу, рассказала о самом сокровенном. Возможно, для него это не имело никакого смысла. Но внутри меня все же таится малейшая надежда на то, что чувства не были игрой. Слова парня о том, что он любит меня, окончательно вскружили голову, не оставив ни шанса на побег и здравый смысл.
Нет. Гарри не мог.
Гарри любит меня.
Эта девушка мусолит мне мозги. Я не могу верить ей.
Мне приходится быстро приступить к уборке, выпав из потока мыслей. Сама того не заметив, я погрузилась в раздумья.
Уборка заняла больше времени, чем я представляла, поэтому, когда освободилась, часы смело пробили полночь. Устало вытерев пот со лба, я решила отправиться в душ. Странно, что Зейн отпустил ту девушку, что сегодня работала по дому. Как я поняла, пыльные дела по дому выполняют именно они — девушки из подземелья. Наверное, это достаточно выгодно, учитывая тот факт, что их всех надо прокармливать. Интересно, почему они не сразу отправляются в «новый дом»? Это даже слегка напрягает. Неужели все обязаны прожить некоторое время в изоляционных комнатах? Это звучит как интро к какому-нибудь кровавому детективу.
Мне тоже придётся провести там отведённое количество времени?
Слегка передергивает от этой мысли. Старательно отправляю её в дальний ящик, захлопнув под тяжелым замком. Хочется сбросить с плеч тяжелый вес, отчаянно закричав при этом. Громко. Очень громко! Так, чтобы вопль услышал Гарри, где бы он ни находился.
***
Мне вновь снится, как я бегу по земле босая, стреляя взглядом в разные стороны, словно цепляясь за возможность вынырнуть из глубокой ямы, в которой оказалась. И вокруг темно. Настолько, что разглядеть собственные руки удаётся с большим трудом. Темнота все сгущается и сгущается, заставляя сердце пропускать нервные удары ужаса, словно отбиваясь о массивный китайский гонг.
Белла, ты спишь! Ты спишь. Проснись…