Как бы странно это не звучало, но нетрезвый Малик мне нравится в разы больше, чем трезвый и вменяемый. В алко-версии он более мягок и честен, чего не скажешь об обычном, уже таком привычном настрое парня.
Его глаза горят огнём, он страдает, и это отчетливо видно. Эти глубокие мешки под глазами, нервный бит, что он отбивает ногой, и слегка подрагивающие кончики пальцев, находящихся в невесомости.
И уже через секунду я, не веря своим ушам, продолжаю разговор:
— Это, наверное, больно.
— Что именно?
— Когда ты не любишь собственного родителя.
— Да. Больнее, чем терять близкого, — глаза Зейна наполняются бесами.
Он в огне.
В аду.
Мы оба пылаем.
— Когда теряешь близкого — тебе больно. Ты чувствуешь. Когда же ты видишь, как страдает твой близкий, и испытываешь при этом дикий восторг — тошно. Чертова сублимация болью, — сплевывает он, оглушая меня полностью.
Комментарий к Глава Х: Сублимация болью.
Мои солнышки, я рада представить вам новую главу спустя месяц отсутствия… вы уж простите. У меня наконец начались каникулы после долгого семестра, поэтому я постараюсь радовать вас чаще))
С наступающим! Люблю всех-всех <З
========== Глава ХI: Тишина. ==========
— Я хотел извиниться.
Голос парня звучит достаточно убедительно, чтобы поверить в бдительность, несмотря на полупустую бутылку спиртного, что стоит на стеклянном столике напротив.
Хочется спросить, почему и за что его потянуло на извинения. Что могло заставить самого Зейна Малика пасть столь низко. Закрадывается надежда на пробуждение в нем искренности. Но что-то наводит на мысль, что слова — простая уловка.
— За что? — все же спрашиваю, но уже изнутри ощущая, что знаю ответ наперёд.
Извини за то, что врал тебе.
Извини за то, что убил твою любовь.
Извини за то, что запер тебя в доме насильно.
Да просто извини за то, что я такой мудак.
Но в продолжении — тишина. Эта гнетущая, мерзкая тишина. Такая похожая на боль. Как лезвие по венам.
Меня накрывает дикая смесь из двух компонентов, окончательно уничтожая в щепки. Лишь глаза парня цепляют на крючок, возвращая в реальность. Взгляд задерживается на молчаливом Зейне, что сидит буквально в метре, задумчиво разглядывая потолок. Видно, он погрузился в пучину мыслей сразу после того, как выдавил извинения.
Интересно, а продолжит ли он разговор? Или можно идти?
Зачем ты пришла…
Кажется, что ждать придётся долго, но так неожиданно, уже через секунду окатывает ледяным потом, потому что он затронул то, что я так активно пыталась стереть из памяти, из жизни, из собственного тела.
— Извини за то, что покосился на тебя. Извини за то, что надругался над тобой, — кофейные глаза мигом встречаются с моими, от чего сердце пропускает нервный удар. Внутри разливается омерзительно-едкое чувство, заставляющее вжаться в кресло всем весом.
Нет, нет, нет! Только не сейчас. Абсолютно не готова говорить об этом.
— Зейн, я… — яростно сжимаю коленки, впиваясь ногтями в кожу, словно пытаясь продырявить её.
— Дослушай меня, — перебивает парень, переходя на более грозный тон. — Мне очень жаль. И я знаю, что мои слова не имеют почти никакого смысла, но я правда очень-очень жалею о том, что сделал, — меня начинает мутить, тошнота подкатывает к глотке. — Это вовсе не оправдание, но я бы хотел сказать, что… это все действие препаратов. Я-я-я… завязал. Просто…
Прилагаю максимальные усилия, чтобы отодрать руки от нежной кожи, которая покрылась гусиной кожей от нервозности и паники, что является нынешним спутником.
— Просто, что? — принимаю слегка другое положение, установив локти по обе стороны коленей, внимательно вглядываясь в черты лица Зейна. Нужно успокоиться. Он тоже нервничает, завёл сложную тему, да ещё и будучи пьяным.
Даже не представляю, к чему ведёт наш диалог.
— Томас лечится у Лейлы? — удивлённо вскидываю брови. Неужели сейчас самое время поговорить о моем младшем брате и его проблемах с наркотиками?
— Да, он почти прошёл весь курс, — все же отвечаю, стараясь держать себя в руках, ведь эта тема очень волнительна.
До сих пор виню себя за то, что упустила такой огромный промежуток времени в жизни Томми, позволив ему подсесть на эту дрянь с его дружками. Но сейчас все гораздо лучше, и я безумно этому рада.
Замечаю, что в парне смешался тот же коктейль — боль и тишина. Ему плохо так же, как и мне. Мы делим эту больную тишину. Тогда решаю, что есть шанс дернуть за ниточку, попытав себе хоть немного удачи.
Набрав полную грудь воздуха, добавляю, в надежде не быть осуждённой:
— Возможно, уже прошёл весь курс. Если бы ты чаще позволял общаться с семьей, то я бы знала наверняка, — почти шепотом произношу, стараясь не встречаться с Зейном взглядом, потому что он всячески вселяет страх.