Малик довольно кивает, слегка улыбаясь. Я отвечаю ему тем же, хотя совсем этого не хочу. Возможно, сегодня я смогу сбежать от него. Сбежать от заточения, снова вернуться в обычный ритм жизни, стереть из памяти последние полгода и насладиться спокойствием. Моя любовь к Гарри никогда не будет забыта, но я так устала от всего, что мое сердце не выдержит страданий.
— Просто оденься так, чтобы не было стыдно. Помнишь, мы ходили на встречу с моими однокурсниками?
Киваю в ответ, вспоминая тот отвратительный вечер, когда Джексон в очередной раз попытался изнасиловать меня. Черт подери, что за жизнь у меня?
— То красное платье с бантом на спине до сих пор остаётся моим любимым, — добавляет парень, наконец допивая бокал виски. Он с грохотом ставит его на кофейный стол, после чего встаёт с места и идёт к камину. Одним нажатием на кнопку, Зейн отключил огонь. — В семь чтобы была готова.
Снова лишь сопровождаю его слова кивком.
Когда парень уходит из комнаты, я бросаю взгляд на настенные часы. Сейчас ровно пять часов, значит, у меня есть ещё полтора часа, чтобы собраться. Вполне достаточно. Встаю с дивана и спешу в комнату, чтобы подобрать наряд. У меня довольно много платьев, но сейчас я чувствую себя очень скованно и некомфортно в собственном теле, из-за чего желание носить подобные вещи напрочь отбито.
Достаю простое чёрное платье без силуэта. Оно максимально простое, но вместе с туфлями смотрится вполне неплохо. Тем более, мы ведь идём в приличное место, значит, мне не придётся светить трусами, как в клубе. Единственное, что мне остаётся сделать, — это нанести макияж. Данное дело стало сложным для меня, ведь я так давно не пользовалась косметикой. Неуверенными движениями я все же закончила макияж и стала выглядеть, словно не плакала несколько месяцев напролёт.
Спускаюсь на первый этаж, ожидая Зейна. Когда он выходит из кабинета в обычных чёрных джинсах и растянутом свитере, поверх которого накинут простой песочный тренч, я впадаю в легкий ступор. Удивлённо смотрю на парня, не понимая, почему он одет так, словно мы идём в какое-то уличное бистро?
— Уверена, что пойдёшь на каблуках? — спрашивает он, отрывая взгляд от светящегося экрана телефона.
— Мы ведь идём в ресторан.
— Забыл сказать, — в его глазах заблестели черти, — мы идём в клуб, наш ужин переносится, нас ждут мои друзья.
— Друзья?
— Почему ты так удивляешься?
— Странно, что у тебя до сих пор есть люди, которым на тебя не плевать, — выплевываю я, но затем осознаю, что, кажется, перешла черту дозволенного. Оборачиваюсь на каблуках, чтобы посмотреть на реакцию Зейна.
Он смотрит на меня секунду, затем подрывается с места и хватает за ворот хлопкового платья. Заглядываю ему в глаза, когда наши тела соприкасаются. Я дышу ему в лицо, ощущая, как крепко он сжал меня со всех сторон, не оставляя шанса двинуться с места. В глазах парня словно пылает пламя, а внутри разгорается дикая злость. Накрываю его руку своей и умоляюще смотрю в кофейные глаза, что приняли темно-коричневый, почти чёрный оттенок от ярости.
— Прости, прости, я не подумала… — выдавливаю изо всех сил, ведь он сжимает мое горло.
Зейн злобно смотрит на меня в упор, такое чувство, словно у него из носа идёт пар.
— Ты меня достала! — зарычал он, словно дикий зверь. — Не веди себя как сука, я больше такое не потерплю, поняла меня? — я слегка киваю головой, чтобы показать, что я слышу его, что я отвечаю. — Не слышу твоего ответа, блять!
— Я-я больше не… не повторится, — мне так тяжело говорить, медленно теряю рассудок.
Мне кажется, словно меня опустили в тёплую воду, температуру, схожую с слегка нагретым парным молоком. Я растворяюсь в нем, медленно переставая чувствовать конечности. Размякаю в его руках, как желе. Прикрываю на секунду глаза, оказываясь в темноте, затем делаю глубокий вдох и снова вижу яркие лучи солнца, что отражаются в зеркале шкафа, который стоит напротив.
— Слушай меня, Изабелла. Если ты ещё раз пересечёшь черту дозволенного, клянусь, я расшибу твою хрупкую головку об этот чертов шкаф, — Зейн убирает одну руку от моей шеи, но вместо этого хватает меня за волосы, больно дергая их наверх. Он наматывает крупный локон на кулак, затем бьет им поверх моей головы.
Появляется такое ощущение, словно он рвёт мне голову на части. Я кричу, извиваясь под ним, но вместо того, чтобы отпустить меня, он подталкивает меня к широкой входной тумбе, поверх которой висит очередное зеркало. Убирает руку с шеи и резким движением подсаживает меня на неё, сжав мое тело.
— Что ты делаешь? — успеваю выдавить я, жадно хватая воздух.
— Я ненавижу его за то, в кого он тебя превратил, — шепчет Зейн, находясь в опасной близости со мной. Его рука скользит под платье, он больно сжимает бедро, от чего я громко вскрикиваю. Зейн свободной рукой звонко залепляет мне пощёчину. — Чтобы не звука! — я начинаю задыхаться, слезы ручьём текут из глаз.