— Она сломала мне жизнь, — закончил Гарри, не отрывая глаз от удивлённой девушки, что застыла на месте, абсолютно поражённая.
Белла всегда желала узнать больше о жизни Гарри. Ей нравилось проводить время в загородном коттедже, общаясь с Тобиасом, Бетти и Энн, но ей этого не хватало… Прошлое. Детство. Вот, что было запретным плодом; вот, что Гарри недосказывал, убегая от этих тем. Теперь все стало ясно: он сломался задолго до встречи с Джаавадом, его уничтожили собственные родители. Поэтому он ненавидел рассказы Беллы о брате и матери. У него никогда не было нормального детства.
— Скажи мне, о чем ты думаешь? — неожиданно заговорил кудрявый.
— Что мы будем делать с моей беременностью?
— Какая же ты эгоистка, — рассмеялся Гарри, ощутив, как от сердца отлегло.
Он отпустит ее, ведь девушка изжила себя. Она поверхностна, хоть и мила.
Она стоит перед ним, абсолютно растерянная, неуверенная в завтрашнем дне, обиженная и раздавленная. Уверенная, что Гарри виноват в том, что произошло с ней.
Он просто смотрит на тощую фигуру бледной девчонки, что буквально полгода назад казалась невинной красавицей с аппетитными формами и красными щеками. И Гарри винит ее в том, что их любовь развалилась на кусочки. Пару минут назад была последняя искра его чувств к ней.
Сейчас нет. Пустота, заполненная болью и разочарованием.
— Ты не должна была трахаться с ним.
— А ты не должен был вмешивать меня в свою омерзительную работу, — добавила девушка, сощурив глаза и шмыгнув носом.
— Я просто не должен был влюбляться в тебя.
В этот момент Изабелла почувствовала, как гулко разбилось ее сердце, словно хрустальная люстра о мрамор. Вдребезги, безвозвратно. Она, словно немая, вышла из помещения, хватаясь за стены в попытке вдохнуть больше воздуха, но на грудь будто положили тяжелый камень — Белла задыхалась, захлёбываясь слезами. Больничные коридоры казались бесконечными, хотелось поскорее выйти на свежий воздух, однако они тянулись, как вереница бесконечных дверей, которые ведут в никуда.
Перед глазами проносился весь год. Как Белла размазала лимонный пирог по футболке и телефону Гарри; как впервые увидела его в своей школе, хмурого и настойчивого; как он помог ей после нападения Джексона; как они танцевали на Дне Благодарения его бабушки; как издевались над бедным братом Тоби; как он лишил ее девственности; как они провели канун Нового Года.
Как они влюбились друг в друга, позволив взлететь до небес, а затем рухнуть на землю, разбившись.
Белле казалось, что весь мир потерял краски. Внутри скопилось столько ненависти, злости из-за несправедливости.
И когда по пути встречается Майкл, идущий рядом с высоким и невероятно уставшим Зейном, она снова заплакала так горько, как плакала над могилой отца. Девушка рухнула в руки кареглазого парня, ей не оставалось ничего, как повиснуть, рыдая в тёплый шарф и пытаясь забыть все, что наговорил кудрявый.
Вовсе стереть его из памяти. Ведь это конец.
— Ну все, все, — тёплая рука парня медленно провела по спине всхлипывающей девушки, успокаивая.
Зейн знал, что произошло. Он знал о Гарри, о Майкле — он знал обо всем.
Flashback.
По обычаю поднимаясь на крышу, чтобы покурить, Гарри думал о Белле. Ему было страшно, одиноко и грустно. Пожалуй, никогда ещё он не испытывал себя настолько ничтожным. Хотелось верить, что все наладится, но приходило осознание, что это невозможно. Хотя бы потому, что чувства наладить невозможно. Грустно было и оттого что, кажется, придётся отпустить Беллу Мари и начать все с чистого листа.
Он скучал по матери, которая медленно доживала свои дни, пока он возился с девушкой, которой, кажется, на него плевать. Гарри жаждал бросить все и сбежать к единственной женщине, которая ждёт его, но не мог, ведь был одержим ею. Глаза, волосы, улыбка — наркотик, с которого невозможно слезть. Понимая, что у него будет ломка, Гарри оттягивал момент разговора с Беллой. Ему нужно было вытащить ее отсюда, помочь встать на ноги, защитить, иначе он никогда себе не простит, что долгие годы работал на Джаавада.
Хотя он подозревал. Он чувствовал, что что-то не так.
Мысли словно вихрь вертелись в голове, пока поток не прервал знакомый силуэт, стоящий в паре метров, склонившись о перила. Зейн, как всегда облачённый в чёрное, как столб стоял посреди крыши, влекомый темным пасмурным небом. Раннее утро, ещё не встретившее солнце, будто боролось с грозой.
Желудок непроизвольно сжался, парня затошнило, но он двинулся вперёд. Зейн ощущал, как Гарри двигается в его сторону. Как только между ними остался метр, он обернулся, заметив отощавшего кудрявого парня с огромными мешками под глазами. Казалось, словно он не ел и не спал добрых десять суток. Впрочем, так и было.
— Ну, здравствуй, — ухмыльнулся Зейн, хотя внутри него бушевал шторм. Он ощущал то же, что и Гарри.