– Я не удивлюсь, если потребуется. Кожа не должна была так просто порваться. Рубец с внутренней стороны локтя получился слишком толстым. Когда вернешься домой, договорись о встрече со своим хирургом. И не перегружай себя во время сеансов физиотерапии.
Когда Джульетта сообщила отцу о случившемся, он немедленно позвонил моим врачу и психотерапевту, чтобы те приехали в школу. Я так и не поняла, что это было: импульсивное решение или попытка еще больше запугать сотрудников школы, которых он собирался стереть в порошок.
Я и без того чувствовала себя нелепо: как можно было так легко порвать мне кожу? А теперь отец устроил тут настоящий спектакль. И в довершение ко всему, сюда приехали мои личные врачи. Лучше не придумаешь. Хорошо, что хоть Коди был рядом: единственное доброе лицо посреди всего этого хаоса.
– Сам скажи Дэниэлу, чтобы сильно меня не грузил, – попросила я Коди. – Мне он ни за что не поверит. Он же просто обожает мучить меня.
– Знаю, – хихикнул Коди. – Я видел пару ваших занятий. Этот парень – настоящий псих и садюга!
Мы с Коди дружно расхохотались, и в этот момент в кабинет вошел мой отец вместе с доктором Пэриш.
– Она смеется? – с удивлением спросил отец. Его лицо озарила улыбка. – Ты просто волшебник, Коди.
– Это вряд ли. Просто я дал ей мощное обезболивающее.
– Так вот в чем твой секрет? – поинтересовалась доктор Пэриш. – У меня она ни разу не улыбнулась.
– Потому что вы убиваете радость во всем, – буркнула я. – Вы слишком серьезная.
– Твое душевное здоровье – это действительно серьезно, Элла. Я бы хотела, чтобы ты относилась к нашим встречам более серьезно.
– Ну, как она? – спросил отец у Коди, а затем обратился ко мне: – Ты в порядке?
– Да, все нормально.
– Я буду заходить каждый день и осматривать ее, пока рана не закроется. Где-то через неделю должно зажить. И пусть ее посмотрит хирург. На всякий случай.
– Хорошо, я договорюсь на сегодня. С ней сейчас можно поговорить? Директор и полицейские хотели бы задать пару вопросов.
– Она на сильном обезболивающем, но сознание не должно быть помутнено.
– Хотелось бы, – пробормотала я, следуя за отцом по коридору.
– Сюда. – Папа придержал дверь в небольшую комнату для переговоров. – И ты тоже, Джульетта!
Я оглянулась на Джульетту, которая сидела за столом в приемной. До сих пор не могла поверить, что она помогла мне. Мы встретились взглядами, когда она проходила в кабинет мимо меня, но Джульетта быстро отвернулась. Очевидно, помощь в экстренной ситуации не делала нас друзьями.
Прежде чем я успела войти в переговорную, дверь в кабинет директора отворилась, и двое полицейских вывели оттуда Джейсона в наручниках. Вид у него был подавленный. Вслед за Джейсоном показались его разъяренные родители. Я поспешила в комнату для переговоров, но мама Джейсона увидела нас и окликнула меня.
– Мисс Коулман?
Я задержала дыхание и обернулась:
– Моя фамилия Родригес, а не Коулман.
Мама Джейсона нахмурилась, но не стала задавать лишних вопросов.
– Мой сын хотел бы вам кое-что сказать.
Она гневно посмотрела на Джейсона, и тот вяло извинился. Его «прости» было примерно таким же искренним, как мое «все в порядке».
Джейсон не мог оторвать глаз от моей перевязанной руки. Коди пришлось отрезать рукав выше локтя, чтобы осмотреть рану, и теперь мои шрамы были выставлены напоказ. Мне стало противно от того, что Джейсон смотрит на них.
– Кажется, ты добился своего, – сказала я, вытянув руку, чтобы он мог получше рассмотреть. – Ну так что? Я правда настолько страшная, что могу получить приз?
Я так разозлилась, что вспомнила о других шрамах, на запястье, только когда Джейсон вскрикнул от ужаса. Я проследила за его взглядом, устремленным на следы моей попытки самоубийства. Его родители сделали то же самое, и все мы невольно ахнули.
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Убежать куда-нибудь, спрятаться и плакать, пока не умру от обезвоживания, но я не могла. Не могла проявить еще большую слабость после того, как он узнал мою тайну. Поэтому я не сжалась от стыда и ужаса, а закатала второй рукав и позволила Джейсону в полной мере насладиться моим позором.
– Смотри внимательно, чтобы завтра рассказать друзьям во всех деталях. Жду не дождусь ваших остроумных шуточек на эту тему.
Я протянула к нему руки, и он отшатнулся.
– Черт побери, Элла. Прости меня, ладно?
Теперь извинения казались чуть более искренними, но легче мне от этого не стало.
– Знаешь, почему вы так и не смогли довести меня до слез? – спросила я. – Потому что вы пытаетесь загнобить человека, который и так уже достиг самого дна. Хуже, чем сейчас, мне уже не будет. Ты ничтожество, Джейсон. Ты и все остальные подонки в этой школе, которым больше нечем заняться, кроме как издеваться над инвалидом.
Я подумала, что, пожалуй, зашла слишком далеко, когда мама Джейсона ахнула и разрыдалась. Как ни странно, отец не попытался меня остановить, но когда я взглянула на него, то поняла, почему: он смотрел на Джейсона с такой яростью, что моя грубость его, видимо, вообще не заботила. Он встретился со мной взглядом и ласково положил руку мне на плечо:
– Элламара, пойдем, детка.
