Я был потрясен, когда узнал, что она переехала в Лос-Анджелес и не сказала мне об этом, и так долго не решалась позвонить, когда я дал ей свой номер. Казалось, будто она хотела дружить со мной только в Интернете. За три года она ни разу не спросила, как меня зовут. Справедливости ради, ее именем я тоже не интересовался, но лишь потому, что не представлял себе, как мы смогли бы общаться после фразы «привет, я – Брайан Оливер».
Разговоры по телефону немного изменили наши отношения, и я не совсем понимал, как оставить все на своих местах. Я нервничал и чувствовал себя глупо. Эти чувства были мне незнакомы, и я боялся признаться себе, что стесняюсь. Я еще никогда не смущался при общении с девушкой.
– Ну что? – Я откашлялся, чтобы голос перестал сипеть. – О чем думаешь? Ничего, что я позвонил? Я не потревожил?
– Нет, все в порядке. Ты всегда можешь мне позвонить, даже если тебе просто нужно пожаловаться на то, что «Пэкерс» продули матч.
Ее дразнящий тон действовал мне на нервы, но я держал себя в руках.
– Как делишки-то? Лучше, чем в пятницу? Ты привыкла к новой семье?
– Вроде ничего. Как-то все странно, но в целом неплохо. Одна из моих сводных сестер все еще напоминает Фредди Крюгера, но на днях я разговаривала с другой, и она не такая плохая, как я думала. Как минимум, мы пришли к взаимопониманию. Мне так кажется. Давай сменим тему на что-нибудь повеселее! Рассмеши меня. Ты единственный, у кого это получается.
От этой просьбы сердце у меня сжалось. Почему Элла отказывалась впустить меня в свою жизнь? Ее разговоры о психушке и самоубийстве сводили меня с ума. Я знал, что она с трудом привыкала к новой жизни с отцом, но и представить себе не мог, что она в такой депрессии. Я страшно за нее переживал.
Если бы я только мог сделать что-то большее, чем просто ее рассмешить! Но если ей это нужно, я не могу подвести. Я отчаянно пытался придумать что-то, что показалось бы ей забавным, но это оказалось непросто, потому что я был совсем не в настроении смеяться. Она нуждалась в человеке, который ее полюбит, а я должен был находиться рядом с треклятым исчадием ада.
Внезапно меня осенило.
– Ты читала «Укрощение строптивой»?
– Пьесу не читала, но видела старую экранизацию с Элизабет Тейлор.
– Моя девушка строптива, но ее так просто не укротишь.
Элла рассмеялась. Я был рад, что поднял ей настроение, но как бы мне хотелось, чтобы это на самом деле была шутка!
– Я серьезно. Думаю, она настоящее воплощение дьявола.
– Звучит, как будто ты о моей сводной сестре.
– Хуже. Зуб даю, она гораздо хуже!
– Тогда зачем ты с ней встречаешься?
– Может быть, потому что она красотка и хороша в постели?
Я знал, что это сработает. Элла хмыкнула с нескрываемым отвращением, и я расплылся в улыбке.
– Отлично, Синдер. Какой же ты гадкий!
Она дразнила меня, но верила в то, что я говорю. Она и вправду думала, что я всего лишь поверхностный, эгоистичный плейбой. По правде говоря, я и на самом деле был таким, но лишь потому, что общался с девушками вроде Кайли, а они не заслуживали настоящих чувств.
Меня расстраивало, что моя репутация может разочаровать Эллу. Ей были неинтересны такие бабники, как я. Это заставляло меня гордиться ею и одновременно терзало, потому что, возможно, и было причиной, почему мы с ней только друзья. Я не мог рассказать ей всего, но вдруг осознал тщетность моих попыток доказать ей, что я представляю собой больше, чем она думает.
– Если честно, дело не во внешности. Все немного сложнее. Она, типа, звезда.
– Знаменитость или модель?
Я ухмыльнулся.
– Богатенькая?
Если бы она только знала, насколько права! Кайли подходила по всем трем параметрам, но я не мог сказать этого Элле. Мы с Кайли сейчас слишком много светились в СМИ, и я не хотел, чтобы Элла сама догадалась, кто я такой. Думаю, ей было бы сложно это переварить. Я хотел быть с ней рядом в момент истины.
– Без комментариев, – отрезал я, и Элла расхохоталась.
– Ха! – воскликнула она. – Мистер Мажор и его шикарная женщина! Попробовал бы ты повстречаться с милой, тихой библиотекаршей. Тогда бы тебе не пришлось называть свою девушку строптивой.
– Думаю, было бы жарко. Волосы, жаждущие свободы, но затянутые в тугой пучок, красивая, толстая оправа, обтягивающая юбка и шелковая блузка на пуговицах, которую я бы разорвал прямо на ней. Думаю, я отжарил бы ее в отделе классической литературы.
Элла издала такой звук, будто сейчас задохнется, и пробормотала:
– Хм, кажется, это было слишком.
Ее смущение меня развеселило и я заговорил низким, бархатным голосом, который ей так нравился.
– Признайся, ты покраснела сейчас, Элламара?
– По-моему, даже моя бабушка покраснела в гробу от этой картины, Синдер.
От этой картины? Моя улыбка стала еще шире. Она что, представляла себя в роли библиотекарши из моих фантазий? Френдзона, так ее. Брайан Оливер не умеет дружить с женщиной. Я должен был воспользоваться этой возможностью.
