– Знаю, она этого не заслуживает, но кто-то из вас должен быть мудрее и сделать первый шаг. Не хочется признавать, но у меня сложилось впечатление, что ты добрее ее. – Дженнифер улыбнулась, хотя в глазах у нее стояли слезы. В этой улыбке были и грусть, и гордость – и даже немного зависти. – Ты такая же, как отец.
Что на это ответить я не знала, и в своих чувствах разобраться не могла. Нравилось ли мне, что меня сравнивают с папой? И приятно ли было слышать добрые слова от Дженнифер, пусть и сказанные с неохотой?
Я снова опустилась на скамейку. Наша беседа выбила меня из колеи, и нужно было время, чтобы прийти в себя. Дженнифер отнеслась с пониманием: похлопав меня по плечу, направилась в сторону дома.
– Когда будешь готова, приходи на кухню. Мы собирались обсудить планы на вечер. Сегодня особенный день, и мы хотим его как-нибудь отметить. Если захочешь поучаствовать в обсуждении, лучше сильно не задерживайся, – сказала она напоследок.
Сердце у меня сжалось. Разговор с Дженнифер, неловкая ситуация с Синдером… Не уверена, что после всего этого переживу еще один семейный ужин, похожий на предыдущий. По пути на кухню я размышляла о том, подойдет ли неважное самочувствие в качестве уважительной причины, чтобы отказаться ужинать вместе со всеми.
Как я и предполагала, девочки тут же затихли и погрустнели. Отец выглядел удивленным, но мое появление не повлияло на его позитивный настрой. Его голос по-прежнему звучал бодро, а глаза весело блестели.
– Вернулась пораньше?
– Ты тоже.
– Суд завершился. Я решил взять отгул на оставшуюся часть дня и отпраздновать.
– То есть ты выиграл дело?
Отец горделиво выпятил грудь, и его лицо озарила широкая улыбка.
– Прищучили негодяя!
Я постаралась искренне улыбнуться:
– Поздравляю.
Отец начал работать над этим делом еще до того, как я попала в аварию, и из-за того, что он так много времени провел со мной в Бостоне, у его команды начались проблемы. Я действительно обрадовалась, что он выиграл дело – и не только потому, что ему удалось отправить за решетку человека, похитившего и убившего трех девочек.
– Так вот, милая, мы собираемся устроить праздничный ужин и никак не можем решить, куда пойти.
– «Провиденс»! – настаивала Джульетта.
– Не-е-ет, – ныла Анастасия. Мне впервые захотелось с ней согласиться. – Суши были в прошлый раз.
– Может, что-то итальянское? – предложил папа.
– Нет! – замахала руками Дженнифер. – Никаких хлебных палочек и сливочных соусов до съемки! Я просто умру!
По смеху отца я поняла, что он решил специально позлить Дженнифер, упомянув ее любимую кухню.
– А может, что-нибудь мексиканское? – спросила Анастасия. – Мы все никак не доберемся до мексиканской еды.
– Потому что здесь нет ни одного приличного мексиканского ресторана, – отозвалась Джульетта.
– А «У Глории»? – не сдавалась Анастасия, как будто все вокруг не понимали очевидного.
– Я сказала «здесь». А «У Глории» находится в Калвер-сити. В это время мы будем добираться туда не меньше двух часов.
– Мне нравится идея о мексиканской еде, – подключился отец, поглаживая живот. Он хитро улыбнулся мне и добавил: – Но ни один ресторан в мире не сравнится с тем, как готовила твоя мама.
Когда он упомянул маму, кровь в моих жилах на мгновение застыла. Папа однако, кажется, не заметил, что чуть не довел меня до сердечного приступа. Он с улыбкой повернулся к Анастасии и Джульетте:
– Мама Эллы готовила вкуснее всех на свете. Когда мы с Люсиндой разошлись, мне, пожалуй, больше всего не хватало ее энчиладас с зеленым чили.
Лучше бы он воткнул мне в сердце нож для мяса. Было бы не так больно и, наверное, быстрее бы зажило. Я судорожно вдохнула воздух, в то время как Анастасия засмеялась и сказала:
– Выкуси!
– Папа! – прошипела Джульетта.
Отец не сразу понял, в чем дело. Он явно прокручивал в голове все сказанное, пока наконец не побледнел.
– О нет! Милая, нет! Я совсем не это имел в виду. Конечно же, по тебе я тоже скучал.
Вранье. Он даже не вспоминал обо мне все эти годы, потому что даже сейчас, когда я стояла перед ним, он подумал обо мне далеко не в первую очередь – и то после того, как ему напомнила Джульетта.
Я уже собиралась сбежать в свою комнату – и плевать на запреты доктора Пэриш! – но, развернувшись, встретилась взглядом с Дженнифер и передумала. Ее лицо не было злым: скорее она расстроилась из-за меня, но я тут же вспомнила о нашем разговоре. Я не могла убежать.
Сделав глубокий вдох, я вернулась обратно и заставила себя заговорить. Я не могла сказать, что все в порядке и я не обижаюсь: любой бы понял, что это неправда, поэтому решила сменить тему:
– Хотите, я приготовлю для вас энчиладас?
Пожалуй, если бы пасхальный кролик с ружьем наперевес пробрался в дом через дымоход и открыл бы огонь, они удивились бы меньше. Отец даже потер ухо, как будто хотел проверить, исправно ли оно работает.
– Что, прости?
– Мне всегда нравилось готовить, – неловко начала я. – Мама научила меня делать энчиладас по-швейцарски – ее фирменное блюдо, – когда мне было двенадцать. Если хотите ужин по-мексикански, я могу их приготовить.
