Пока папа препирался с директором, Коди и Дэниэл устроили мне настоящий допрос и заставили делать всевозможные движения и растяжки. После беглого осмотра они пришли к заключению, что я ушибла тазовую кость. Это означало, что нога временно станет менее гибкой и мне придется чаще видеться с Дэниэлом на сеансах физиотерапии. В остальном все было в порядке.
По крайней мере физически. А вот морально я была совершенно сломлена, и доктору Пэриш не составило труда это выяснить.
– Элла, поговори со мной. Как ты сейчас себя чувствуешь?
Один лишь этот вопрос вызвал у меня очередной приступ рыданий.
– А как я, по-вашему, должна себя чувствовать? Неужели люди могут быть такими жестокими? И за что? За что они так со мной? Что я им сделала? Разве я заслужила такое отношение?
– Ничего, Элла. Ты ничем этого не заслужила. И никто не заслуживает.
Слова доктора Пэриш ничуть меня не утешили. Мне казалось, что кто-то вскрыл мою грудную клетку и вытряхнул осколки разбитого сердца на пол.
– Все стало налаживаться, но как только у них появился новый повод для издевательств, мои мучения начались по новой – и стало только хуже! Неужели моя жизнь теперь всегда будет такой? Неужели надо мной всегда будут издеваться из-за того, что я другая?
В кабинете воцарилась звенящая тишина. Все замерли и молча наблюдали за моей истерикой. И я не просто потеряла самообладание, а окончательно сломалась. Все, что оставалось от меня – моих сердца, разума, души, – разбилось вдребезги. Меня поглотила безысходность.
– Я больше так не могу, – всхлипывала я. – Зачем стараться, если в этом нет смысла? Я так устала от постоянной боли. Устала бороться. Устала стараться. Все равно ничего не выйдет. Я жалею, что не умерла тогда вместе с мамой!
Папа снова подошел ко мне и обнял меня:
– Элла, не говори так.
– Но это правда.
В комнате снова повисло молчание, и тишину нарушали лишь мои рыдания. Когда через пару минут доктор Пэриш порекомендовала госпитализировать меня, я была настолько подавлена, что не нашла в себе сил сопротивляться. Хуже уже не будет.
МЕНЯ РАЗБУДИЛ ГРОМКИЙ стук, который никак не прекращался. Промычав что-то нечленораздельное, я перевернулся на спину. Вытерев слюну, растекшуюся по щеке, я рискнул приоткрыть глаза. Было темно. Темнота это хорошо. Теперь нужно избавиться от этого назойливого звука.
– Брайан!
Я нахмурился. С каких пор внутренний голос звучит как мой ассистент?
– Брайан! Не заставляй меня вызывать сотрудников отеля, чтобы открыть дверь!
Я наконец разлепил глаза и огляделся по сторонам. Я был один в темном гостиничном номере… в Лас-Вегасе? Мозг начал постепенно пробуждаться и восстанавливать хронологию событий. После того, как Элла отказала мне, я уехал в Вегас и напился. Как давно это было? Несколько часов назад? День?
– Брайан!
Ладно. Как бы долго я здесь ни пробыл, этого оказалось достаточно, чтобы Скотти меня нашел. Чертов. Гиперответственный. Ассистент.
– Разве я не предложил тебе взять пару выходных?
Издав еще один стон, я кое-как вылез из кровати и, спотыкаясь, поплелся к двери. Из коридора в комнату пролился яркий свет, и я невольно зажмурился.
– Мог бы сразу войти и дать мне по башке кувалдой. Зачем так долбиться в дверь?
Распахнув дверь и впустив Скотта, я рухнул обратно в кровать.
– Вот, – Скотт протянул мне упаковку аспирина. – Это должно помочь.
– Конечно. Если запить бутылкой хорошего виски. У тебя случайно нет ничего похожего в твоей волшебной сумочке?
– Кажется, кто-то напился и не в настроении. – Скотт достал из портфеля бутылку и запустил ей в меня. Вода. Чтоб ее.
Я закинулся обезболивающим, опустошил бутылку и хмуро посмотрел на Скотта.
– Я напился и пребываю в замечательном настроении, чего и тебе желаю. Это просто обычное паршивое утро после пьянки.
– Ты хотел сказать, второе утро.
– Неужели прошло так много времени? – Я перевернулся и обнял подушку. – Что я делал целых два дня?
– Не брал трубку.
– Я даже не уверен, что выходил из номера.
– Это точно, – отозвался Скотт. – Потому что если бы ты вышел, то обязательно увидел бы новости. А если бы увидел, то сомневаюсь, что устроил бы себе тут продолжение «Мальчишника в Вегасе».
– Звучит пугающе. – Я с головой накрылся одеялом. Может, если я не буду смотреть на Скотта, мой чудо-ассистент растворится в воздухе и даст мне немного поспать. – Что там? Кайли сходит с ума? Моя жизнь уже разрушена? Меня ненавидит вся Америка?
Скотт сбросил мое одеяло на пол.
– Не тебя. – Его тон стал еще более раздраженным, и я понял, что все серьезно. – Эллу.
Я вскочил так резко, что у меня закружилась голова.
– Что ты имеешь в виду? Что случилось?
Не дожидаясь ответа Скотта, я схватил с тумбочки телефон и набрал номер Эллы.
– Ничего не выйдет, – покачал головой Скотт, в то время как оператор сообщил мне, что номер Эллы больше не обслуживается.
Я застыл от ужаса, и резкий выброс адреналина заставил меня моментально протрезветь.
– Что происходит? Почему телефон Эллы отключен? С ней все в порядке?
