«ПОТРИСЬ ОБ МЕНЯ СВОЕЙ КИСКОЙ»
Посвящение. Надеюсь, их метод будет более приятный, чем тот, через который меня заставил пройти мой дядя. Все мое детство было посвящением. Мне было пятнадцать, когда я встретила Энзо. Его отец был капо, и он начал приводить Энзо с собой, чтобы тот мог погрузиться в преступную жизнь. Лука пожалел меня, поэтому сказал Доминику, что мне было бы полезно тренироваться и учиться вместе с Энзо.
Однажды после тренировки Лука отвел меня в сторону и сказал, что, если я хочу выжить, я должна стать оружием. Воспользоваться тем фактом, что меня недооценивали как сильную сторону. Мне так и не удалось спросить его, почему его это так волнует. Позже в том же году он умер из-за неудачной миссии. Именно тогда мы с Энзо по-настоящему сблизились. Мы были эмоциональной поддержкой друг друга — дружба, которая переросла в первую любовь, а затем в первое предательство.
— Вот, малышка. Мы же не хотим, чтобы это милое личико испортилось, — сказал Кенджи, сунув мне в руки гладкий черный шлем.
Он выглядел восхитительно, стоя перед таким же матово-черным «Ducati» с красными вставками на колесах. Серые спортивные штаны, которые были на нем, низко сидели на его подтянутых бедрах, и мне действительно хотелось, чтобы он немного приподнял свою футболку, чтобы я попускала слюни на четко очерченные косые мышцы. Я успела заметить их раньше, когда он убирал свою катану в ножны.
— Ты что, водить нормально не умеешь? — я указала подбородком на мотоцикл, подходя ближе. — Давай я тогда.
Наши тела были в нескольких дюймах друг от друга, и гараж растворился вдали. С Кенджи всегда было легко подшучивать. Он обнажил мою сторону сорвиголовы. Мы оба хотели погрузиться в хаос. Заводя друг друга все выше и выше. Например, кататься на байке, так быстро, будто желая умереть, но мне было все равно.
— О, детка, я прекрасно могу с ним справиться. Я мог бы вести байк и трахнуть тебя пальцами, если бы захотел, — ответил он, опустив глаза туда, где я облизывала губы в ответ на его предложение. Но затем он повернулся, перекинув ногу через красавчика. — Жаль, что нас ждут. Так что надень шлем и прислонись киской к моей спине.
Смех сорвался с моих губ. Кенджи, может, и был чертовски сломлен — как все мы? — но, черт возьми, чувство юмора у парня на высоте.
Это то, что делало его опасным.
Непринужденная улыбка и шутки заставляли людей терять бдительность. Прежде чем они осознают это, они посмотрят вниз и увидят его клинок в своей груди и безумную ухмылку на его лице. Что меня беспокоило, так это то, что мне нравились обе стороны этого ублюдка.
Моя грудь едва коснулась его груди, и он рванул с места, на головокружительной скорости завернув за угол гаража. Я взвизгнула от возбуждения, адреналин подскочил и заставил меня почувствовать себя живой. Я опустила стекло шлема как раз в тот момент, когда он влился в городское движение, лавируя между такси и легковушками.
У Кенджи была специальная кобура, прикрепленная сбоку к мотоциклу, в которой хранилась его катана, что позволяло мне прижиматься к нему всем телом. Мои бедра были практически прижаты к его, и они, наверное, будут болеть после этой поездки из-за того, что мне приходиться так обхватывать его.
У меня был собственный байк. Тот же самый «Ducati», но в поездке с Кенджи было что-то такое, что давало совершенно другой опыт. Каждое нервное окончание оживилось, когда мы на бешеной скорости пересекали полосы движения. Кровь стучала в ушах, а щеки болели от того, как широко я улыбалась. Здания были размытыми, пока мы пробирались по городу. У меня было такое чувство, что я знала, куда мы направляемся. Это часть Бруклина, с которой я хорошо знакома. Эти парни, вероятно, думали, что я ни черта не знаю о подноготной криминального мира, но я глубоко запустила здесь свои когти.
Оставаться анонимной и прятаться в тени имело массу преимуществ. Но я была хорошо известна, когда входила в определенные круги. Или клетки. Вот так мы с Райан и познакомились — на нелегальных боях. Я работала в Аризоне, и моя цель должна была прийти на бой, который проводил Лос-Муэртос. Единственный способ попасть внутрь — стать бойцом.
Мой интерес возрос, когда в один из боев в клетку вошла миниатюрная девушка с черными волосами и красивой загорелой кожей. В ней было, может быть, метр-шестьдесят, но сложена она была как человек, знающий, что делает. Но не это меня убедило. А кровожадный взгляд и то, как она расхаживала по восьмиугольнику.
Вот о чем кричал язык ее тела. Точно так же я выглядела перед боем.
