Пельмень, на которого не обращали внимания, вдруг схватил палку, отбежал на десяток шагов и быстро-быстро смотал с приговоренного животного изоленту. Кошка, совершив немыслимый кульбит, соскочила на траву, дико вскрикнула и в одно мгновение исчезла в кустах.
Пельмень застыл, вцепившись в палку, с которой свисали обрывки изоленты. Он, не моргая, смотрел на Чингиза. Тот повернулся, непонимающим взглядом пошарил вокруг костра, наконец, увидел Пельменя с палкой.
- Ты что? - оторопел он. - Ты что сделал, уродец?
Пакля сжался от нехороших предчувствий. Он думал, что беспощадный Чингиз сейчас разорвет Пельменя пополам. Пельмень не отвечал, только сопел и трясся.
- Да оставь пацана, - лениво проговорил Поршень.
- Ни хрена не оставь, - негромко, но с угрозой проговорил Чингиз. - Он мне теперь должен по жизни.
- Да ладно, осядь... Иди лучше налью.
После этой драматичной сцены Пакля ощутил нестерпимую жажду. Он наплескал себе целый стакан водяры, и через пару минут ему стало легче. Он даже стерпел, когда Шуша в очередной раз толкнул его в бок и начал бормотать:
- Прикинь. Чувак "молнию" на куртке расстегивает, а из-под нее - печень на пол - шлеп!..
Разморенный спиртным Пакля вдруг захотел пообщаться с Пельменем и немного успокоить его непринужденным разговором.
- Пельмень, - позвал он. - Как вообще дела-то?
- Нормально..- рассеянно ответил Пельмень, взявшись за ухо.
- "Селедки" плавают?
- Чего? А-а, да...
- Бабу хочется, - прервал их беседу Хамыч. Он растянулся на траве, заложив руки за голову. - Большую такую, толстую рыжую бабу. Бабищу. Может, прокатимся в город за девчонками?
- Рано еще, - качнул головой Поршень. - Все дома сидят, прыщи запудривают перед танцами.
- А мы домой заявимся. Хрен ли нам?
Поршень кисло усмехнулся и сделал неопределенный жест: нечто среднее между покачиванием головой и пожатием плечами. Пакля при упоминании о девчонках беспокойно заерзал. Заточение в подвале сделало его очень чувствительным к этой теме.
- А правда, - сказал он. - Может, доехать до города, поискать знакомых? Пельмень, у твоей сеструхи ведь есть подруги?
- А что за сеструха? - заинтересовался Хамыч, энергично поднимаясь с травы. - Красивая? Или такая же лысая толстуха?
- Нормальная, - не спеша и со значением проговорил Поршень. - Хорошая баба.
- Слушай, толстяк, познакомь с сеструхой, - насел на Пельменя Хамыч.,Все по-нормальному будет, не бойся. Давай сгоняем на тачке, прямо сюда привезем, шашлычок как раз поджарим.
"Из кошки", - почему-то подумал Пакля.
Пельмень завороженно смотрел, как открывается и закрывается рот Хамыча, усаженный золотыми зубами. Как-то оказалось, что все окружили его, и их взгляды прямо-таки давили. Все разом захотели, чтобы он привез сюда сестру.
- Ну давай, чего ты? - нажимал Хамыч. - Чего ломаешься-то? Не тебя ведь трахать будем.
- Она не поедет, - осмелился возразить Пельмень.
- Так попроси хорошо! Уговори!
- Нет, она не захочет...
- Пусть едет и привозит, - угрюмо оборвал его Чингиз. - Он мне должен, пусть отрабатывает. А чего нам тут делать-то без бабы? В жмурки играть?
- Двигать надо, двигать, - мягко подсказал Шуша.
- Отвали, успеем, - отмахнулся Хамыч. - Поднимайся, толстый. Поршень тебя подкинет на джипе.
Пельмень в замешательстве обернулся на Паклю, словно искал защиты. Но Пакля и не собирался защищать. Ему тоже хотелось разбавить компанию женщиной.
- Да ладно, зови сеструху, - проронил он небрежным тоном. - Не бойся, не обидим. Просто посидим...
Пельмень затравленно озирался, натыкаясь на недобрые настырные взгляды своих случайных собутыльников. Никто его не жалел, даже старый приятель Пакля.
- Ну чего сопли жуешь?! - с напором проговорил Хамыч. - Садись в машину, живенько!
- И... и... - начал выдавливать Пельмень, задыхаясь от ужаса и обиды. И наконец выговорил: - Идите вы, знаете куда?!
- Да ты чего! - изумился Пакля, приподнимаясь.
- И ты тоже иди на хрен! - отчаянно крикнул Пельмень и побежал куда-то, с треском подламывая прибрежные кусты.
- Во дает... - покачал головой Хамыч и усмехнулся, блеснув золотом из-под толстых губ. - Придурок, блин...
Пакля долго смотрел вслед приятелю, но вместо сочувствия испытывал одно лишь раздражение. Пельмень вел себя так, словно плавал среди своих тупых селедок. А между тем его приняли в свою компанию очень крутые и конкретные ребята. И вести себя с ними нужно достойно, а не мекать-бекать и слюни ронять...
После ухода Пельменя повисло какое-то напряжение. Один отщепенец, нарушивший единство компании, можно сказать, подпортил всем отдых. Все замолчали и даже не стали открывать новую бутылку.
- Двигать, двигать... - тихо пропел Шуша.
- Ладно, уговорил, - махнул рукой Хамыч. - Доставай цацки.
Шуша радостно вскочил и пошел к машине. Возле костра легла расстеленная газета, на которой возникли пузырьки, шприцы, какие-то ватки, тряпочки. Пакля с беспокойством, но и с любопытством подполз поближе.
- Готов? - спросил его Хамыч.
- Чего? - испугался Пакля.
- Двигу загнать. А ты чего думал?
- Уколоться, что ли? - недоверчиво переспросил Пакля.
- А чего ты сразу заморгал-то? Страшно?
