– Не поняли? – спросил Бонилла. – «Всегда готова», как бойскаут, за исключением разве что…
Лицо миссис Спиарз озарилось улыбкой понимания.
– А-а-а, – протянула она.
– Естественно, прозвище прижилось. – Эдди с нежностью взглянул на Эйдриен. – Скаут.
Девушка покачала головой:
– Да, от вас и впрямь ничто не ускользнет.
Бонилла направил на нее палец и спустил воображаемый курок.
– Так что лучше верьте мне на слово.
Впоследствии Эйдриен пару раз ходила в патруль с его «бригадой», и у них завязалось нечто вроде дружбы. Эдди временами помогал миссис Спиарз с мелким ремонтом по дому, однажды подсобил Эйдриен пристроить щетки на ее древний «субару» – «джапмобиль», как он окрестил машину.
Итак, Эйдриен открыла «адресную книгу» в компьютере, отыскала номер Бониллы и оставила на автоответчике сообщение. И хотя детектив имел и пейджер, и мобильный телефон – Эдди ревностно следил за всеми новинками техники, – искать его по другим номерам она не стала. Бонилла славился тем, что всегда отвечал на звонки.
Прошло сорок пять минут, и раздался звонок.
– Что стряслось? – без долгих предисловий выпалил сыщик, будто считал, что его звонок – главное событие на повестке дня этой молодой особы.
– Я только хотела узнать… – начала Эйдриен, откладывая в сторону учебник по гражданскому строительству.
– Да, что?
– Я хотела спросить, не согласишься ли ты кое-что для меня сделать.
Короткая пауза. Затем:
– Что именно?
– Дело касается моей сестры.
– Ах да, я слышал, чертовски неприятно. Я собирался выразить свои соболезнования, но как-то не довелось. Так что тебя беспокоит? Завещание или…
– Нет, другое. Так, пара пустяков.
– А подробнее?
За те десять дней, что прошли с момента смерти Никки, Эйдриен тратила все свободное время, пытаясь привести в порядок дела сестры. И очень скоро выяснила, что большая часть денег где-то пропадает.
– Ты ведь занимаешься поиском активов и счетов, верно?
– Ну да, – подтвердил Бонилла. – Что-нибудь потеряла?
– Если честно, да. Примерно полмиллиона долларов.
– Ого.
– Сестра вляпалась в одну неприятную историю несколько лет назад в Германии, и ей заплатили, чтобы она помалкивала.
– И деньги бесследно исчезли?
– Я особенно-то не искала, но, в общем, да. Их нигде нет.
– А счета?
– Две тысячи на чековом депозите, тысяч пятнадцать на сберегательном счете – и только. Не исключено, что сестра еще куда-нибудь вкладывала деньги. К сожалению, я не представляю, с чего начать поиски.
– А почему ты так уверена, что у нее действительно было полмиллиона?
– По ее рассказам. К тому же сестра не работала, жила на эти деньги. Я подумала, что, может, они в акциях или страховке. А кроме того, Никки, вероятно, получала с них проценты. Ты можешь выяснить – куда она их вложила?
Бонилла прищелкнул языком.
– Сделаю.
– Замечательно.
– Ты упомянула о двух пустяках, так что второе?
Эйдриен заколебалась, наконец, отбросив сомнения, сказала:
– Другая проблема состоит в том, что я собираюсь подать в суд на ее психиатра.
Детектив хмыкнул не без скепсиса.
– Все проблемы возникли из-за его некомпетентности, – начала Эйдриен, но Бонилла ее прервал.
– Буду с тобой откровенен, Скаут: людям свойственно болезненно переживать потерю близкого человека, и порой каждый из нас склонен искать виноватого.
– Я не пытаюсь найти виноватого, Эдди. Этот психиатр довел ее до самоубийства.
– Хм, что-то не нравится мне это «довел».
– В тех воспоминаниях, которые якобы возвращались к Никки, не было ни доли правды – сплошная ложь. Я знаю наверняка, потому что и мне в них отводилась роль.
Эдди неодобрительно хмыкнул и поинтересовался:
– Какого рода воспоминания?
Эйдриен пыталась подобрать слова.
– Всякий бред.
– А подробнее?
Она тяжело вздохнула:
– Никки считала, что в детстве ее изнасиловали.
Детектив не ответил, и собеседница поняла, что он подбирает слова. Наконец Эдди отозвался:
– Что ж, такое случается даже в самых благополучных на первый взгляд семьях.
– Сатанисты, – лаконично пояснила она, и Бонилла решил уточнить:
– То есть капюшоны и все такое?
– Да. Капюшоны, свечи и не знаю что еще – какие-то козлиные головы.
– Боже правый.
– Никки считала, что и со мной все это происходило. Только уж поверь – о таком не забывают.
– Ты этого не помнишь?
– Нет, – ответила Эйдриен. – Не помню.
– И потому решила, что психиатр…
– Сам все придумал, – закончила мысль девушка.
– Хм, и для чего, по-твоему, ему это понадобилось?
– Не знаю, но факт остается фактом.
– Да, я уже слышал, – сказал Бонилла и добавил: – Я бы как-то понял, если бы ты избегала разговоров о таких вещах. Скажем, в случае, если бы тебя изнасиловал отец. Ты бы, вероятно, порядком комплексовала. Но не помнить – это уже другое. Насколько я знаю, люди обычно стараются забыть такие вещи, а не наоборот.
– Вот именно.
– Вопрос в следующем: зачем ему это понадобилось? В чем интерес врача?
