«Упаковывает вещи!» – осенило Эйдриен, и она вскочила, вылезла из кровати и включила свет. Если психиатр уедет, он заберет с собой все: одежду, мебель, бумаги. А среди них и историю болезни Никки. Либо заберет, либо уничтожит, а Эйдриен очень хотела получить этот документ. К тому же, как ближайшая родственница, она имела на подобную информацию полное право. Что же делать? Если позвонить Дюрану, попросить историю болезни или послать письменный запрос, у него будет предостаточно времени, чтобы подчистить документ и отдать его в безупречном виде. Оставалось одно: навестить негодяя лично и попросить документ тут же, в его кабинете, не дав найти причины для отказа. Через минуту неплохо подкованная в юриспруденции специалистка придумала и повод для визита.
Эйдриен вылезла из постели, вытащила из портфеля свой фирменный ежедневник «Филофакс», нашла телефон Дюрана и набрала номер. Часы на ночном столике показывали 0.15, и она немало удивилась, когда психиатр поднял трубку после первого же гудка.
– Алло?
«Дурацкая идея, – подумала Эйдриен. – Смахивает на хулиганство».
– Алло? – повторил Дюран.
Она хотела повесить трубку, но вовремя одумалась. Ведь он мог выяснить номер звонящего через справочную, и тогда Эйдриен оказалась бы в весьма неприятной ситуации: истица совершила анонимный звонок в середине ночи.
– Мистер Дюран?
– Да, я слушаю.
– Это Эйдриен Коуп.
– Ах вот как.
– Не хотела вас будить.
– Вы не разбудили: я все равно смотрел телевизор.
– Поверьте, не стану злоупотреблять столь поздними звонками, просто я подолгу задерживаюсь на работе.
– Понятно. – Эйдриен молчала, и Дюран прервал затянувшуюся паузу: – Вы хотели о чем-то поговорить?
«Давай выкладывай, раз уж заварила кашу», – сказала она себе.
– Во-первых, я хотела поблагодарить вас за сотрудничество, – снова заговорила Эйдриен.
– Я рад помочь, – ответил психотерапевт.
– Вы не обязаны были соглашаться…
– Мне нечего скрывать, – заверил доктор.
– Я звоню для того, чтобы сообщить вам, что… у меня для вас чек.
– Простите, что у вас?
– Я должна передать вам чек. Видите ли, я ближайшая родственница Никки, и она назначила меня, так сказать, душеприказчицей. Так что я занимаюсь разделом наследуемого имущества, это деньги с ее счета.
– А при чем здесь я?
– Дело в том, что вы упоминаетесь в завещании.
На том конце провода наступила тишина. Наконец Дюран произнес:
– Почему бы вам не оставить чек у себя? Мне совестно принимать эти деньги – как бы там ни было, а пациентку я подвел.
«Да что ты!» – эти слова так и норовили сорваться с языка, однако вслух Эйдриен сказала:
– Я вас очень хорошо понимаю, но, если ваша позиция такова, вы можете пожертвовать эту сумму на благотворительность. В любом случае я хотела бы заскочить и передать вам чек.
Доктор помедлил с ответом и наконец проговорил:
– Вам не сложно будет просто кинуть его в почтовый ящик?
– Не исключено, что именно так я бы и поступила, но у меня к вам еще одно дело. Вы не против, если я зайду в субботу? Всего на пару минут?
На заднем плане кто-то заливисто рассмеялся: в комнате работал телевизор.
После некоторых раздумий собеседник ответил.
– Какова вторая причина? – сказал он ничего не выражающим голосом, точно робот.
Эйдриен глубоко вздохнула и, к своему собственному удивлению, ответила:
– Вообще-то я хотела отказаться от иска – просто поговорим о Никки.
Психиатр некоторое время не отвечал – Эйдриен даже показалось, что он больше поглощен происходящим на телеэкране, чем беседой по телефону. Затем он отозвался:
– Завтра мне надо уехать по делам с самого утра, а потом до ленча у меня прием.
– Вы к часу освободитесь?
– Скорее всего да, – ответил Дюран, и в трубке послышался очередной взрыв смеха.
– Тогда до встречи, – бодро проговорила Эйдриен. – Ровно в час.
Когда Эдди Бонилла узнал, что его клиентка собирается навестить Дюрана, он чуть не прошиб головой потолок.
– Ты что, спятила?
– Нет.
– Мы же договаривались!
– Пойми, Эдди, это единственный способ раздобыть историю болезни Никки. Если я попрошу переслать ее…
– Ты понимаешь, что значит «психопат»? – прогремел Бонилла.
– Конечно, но…
– Когда у вас встреча?
– Сегодня днем.
– Во сколько?
– В час.
– Я за тобой заеду.
Эйдриен колебалась: ей было совестно, что детектив тратит на ее дело так много времени почти задаром. В предъявленном в конце недели – по ее же настоянию – счете оказалось учтено всего полтора часа работы. Когда же возмущенная клиентка начала спорить, сыщик лишь возвел к небесам руки, будто отстраняясь от нее, – мол, вопрос обсуждению не подлежит и он учитывает свое время, как сочтет нужным. На том разговоры и закончились.
Бонилла наотрез отказался ехать в заваленной бумажными стаканчиками и местами проржавевшей «субару» Эйдриен. Он прикатил в собственном автомобиле, как и в прошлый раз.
– Волнуешься? – спросил Эдди.
– Не очень, – ответила она.
– А то, я смотрю, ты каблучком выстукиваешь, как самый заправский чечеточник.
Эйдриен засмеялась. Бонилла съехал с Коннектикут-стрит на боковую улицу и принялся искать место для парковки.
