Тот же Владлен был из семьи дипломата, получил самое лучшее образование, и для этого ему не пришлось напрягаться настолько, как вынуждены были делать это Анна и Валерий.
Правда, Мецлер был воспитан так, что никогда не позволял себе ничего лишнего ни в словах, ни в поступках, потому у окружающих умудрялся не вызывать открытой злобы или зависти, хотя, безусловно, завистники и недоброжелатели у него имелись, что немудрено для человека его круга и положения.
Зотов, повернувшись, увидел Анну, уже вышедшую из ворот, и, оттолкнувшись от машины, двинулся навстречу.
У нее вдруг забилось сердце в предвкушении, в груди сладко заныло, и в тот же миг Валерий подхватил ее на руки, совершенно не думая о том, что их могут увидеть:
– Наконец-то! Я уж решил, что ты заночуешь в кабинете.
– Валера, отпусти…
Но он донес ее до машины, открыл дверцу и усадил на переднее сиденье.
В салоне машины пахло цветами, Анна обернулась и увидела сзади большой букет роз – Валерий никогда не забывал привезти ей цветы, хотя Анна была к ним равнодушна.
Он сел за руль, завел двигатель:
– Мы сразу поедем ко мне, я приготовил ужин, так что стоит поторопиться, чтобы все не остыло окончательно.
Кулинария была второй страстью Зотова после часов.
Перебиваясь все детство и юность с перловки на серые макароны, он, начав зарабатывать, получил возможность покупать те продукты, которые хотел, и научился готовить те блюда, которые прежде видел только на картинках в потрепанной кулинарной книге, которую мать использовала для того, чтобы подпереть ножку шатавшегося стола.
Книгу он, кстати, забрал – это оказалось единственным, что досталось ему от родителей. Валерий отдал ее в переплетную мастерскую, где книгу привели в порядок, и теперь она стояла в специальном шкафчике в кухне, отведенном под кулинарные книги, которые Зотов привозил из разных стран.
В его квартире Анна всегда чувствовала себя защищенной, и это ощущение ее удивляло – как будто в собственном доме ей было небезопасно. Но Валерий умел создать какую-то особенную обстановку, окутывавшую Анну мягким коконом, из которого совершенно не хотелось выбираться.
Валерий, такой бескомпромиссный и жесткий на комбинате, здесь, в своей квартире, становился совершенно другим – ласковым, предупредительным, очень заботливым. Даже голос его здесь звучал иначе, и Анне хотелось, чтобы он разговаривал с ней о чем угодно.
Ощущала ли она в такие моменты, что предает еще живого мужа?
Разумеется, но эти мысли в последнее время перестали быть такими ранящими, как прежде.
Владлен на аппаратах может прожить еще долго – но значит ли это, что и она должна жить так, словно прикована к аппарату искусственного дыхания?
Сейчас муки выбора терзали ее все меньше, она гнала от себя подобные мысли, оказываясь в квартире Зотова, потому что не хотела обижать его.
Звонок Игоря застал Яну за просмотром расписания будущих «гастролей», как она сама это называла.
Перед ней лежал расчерченный лист, на котором были записаны места и даты предстоящих встреч, а также перечислены все массовые мероприятия в ближайших городах, на которых разрешалась торговля, – члены Согласия во время таких ярмарок исподволь распространяли свою литературу и оповещали о предстоящих проповедях Прозревшей.
– Слушай внимательно, – возбужденно заговорил Игорь, даже не потрудившись поздороваться, – вторую девку ни в коем случае нельзя отпускать. Она нам нужна живой, слышишь? У меня на нее большие планы.
– И что? – не поняла Яна, обиженная его тоном и тем, что он сразу перешел к делам, даже не поинтересовавшись, как она.
– Да это же как раз то, чего мне не хватало, чтобы завершить работу! Это тот случай, когда твои безмозглые гориллы сделали что-то полезное!
«Это твои безмозглые гориллы, – зло подумала Яна, нервно постукивая пальцами по листку бумаги перед собой. – Это ты привез откуда-то этих дегенератов, которых я боюсь, как огня. Это твоим приказам они подчиняются, а мне приходится делать вид, что я ими управляю. А я даже мимо их дома ходить боюсь, с ними можно справиться только поодиночке…»
– Это ж просто праздник какой-то! – продолжал восторгаться Игорь, словно не замечая ее молчания. – Теперь все пойдет куда быстрее, думаю, через месяц-другой все закончится, и мы сможем послать к чертям твоих мышей и уехать из страны!
– Если бы не мои, как ты выражаешься, мыши, тебе бы сейчас жрать нечего было! – рявкнула вдруг Яна, потеряв терпение. – Если бы не я – то и мышей-то не было бы никаких!
– Это что еще за демонстрация? – удивленно спросил Игорь, и в тоне его Яна услышала нотки недовольства. – Ты особо-то не забывайся, подруга. Если бы не ты… Да где бы ты была-то даже со своими способностями, если бы не я? Сгнила бы на фиг! И не забывайся, а то вмиг из Прозревшей превратишься в Ослепшую, ясно?! Я завтра приеду, на месте поговорим. Девку обработай пока, дави на отношения в семье. И без глупостей, поняла? – И он бросил трубку, даже не дождавшись ответа.
