Повернувшись боком, она довольно ловко взобралась на меня. Тазом она двигала словно гребец, при взмахе весел прижимающийся к скамейке. От гребка к гребку энергия и скорость возрастали. Пару раз она нагибалась ко мне, тыкалась мне в лицо. Пыталась сделать засос, но я увертывался. В ней бурлила юношеская жадность, желание, не дожидаясь долгожданного десерта, набить поскорее живот. Но я не сердился на нее за это и продолжал ласкать.
– Сколько в вас нежности, – промурлыкала она, обмякнув. – Станешь пьяной…
– Рад за тебя, Маргарита… К счастью, в твои годы женщины испытывают оргазм в постели, а не в ювелирных магазинах.
– Я не Маргарита – Лизелотта, – поправила она меня.
Я похлопал ее по попке.
– Догадываюсь, но ничего не могу поделать: чувствую себя Фаустом.
Теперь она прижалась ко мне снова:
– Меня воспитывала мама, Руди. Она была матерью-одиночкой. Мужчины, которые к ней приходили, были вежливы и равнодушны.
– Скажи спасибо, что так, – хмыкнул я.
– Не смейтесь, Руди. Я всегда так мечтала об отцовской ласке…
– Ты попала в самую точку, – усмехнулся я. – Извечная беда женщин: мечтают об одном, а спят с другим.
– Руди, – приблизила она ко мне свои голубые глаза, в которых начинала закипать буря, – не думайте, я пришла к вам не из-за этого…
– Ты обиделась?
– Такого, как вы, у меня еще не было… Вы обволакиваете… Поднимаете… С вами летишь… Как на воздушном шаре…
На этот раз лодка опрокинулась на меня вместе с девчонкой, взмахивающей веслами…
В последнее время Селеста стала есть слишком много соленого и острого.
– Это очень вредно, – заметил я глубокомысленно.
Она посмотрела на меня сверху вниз. В настороженной латиноамериканской зелени ее глаз сверкнул пламенный язычок неприятного сюрприза. Но тревога оказалась ложной. Ничего не произошло.
А на следующий вечер, когда Селеста была на занятиях в колледже, мне позвонила Абби. Удар был нанесен сразу и в самое болезненное место. Она в этом плане – боксер-профессионал. При этом еще и любуется самой собой.
– Селеста беременна.
– Что? – ошарашенно спросил я. – Ты шутишь?!
– Не очень, – хмыкнула Абби. – Уже больше двух месяцев.
В ее голосе я не уловил даже тени колебания. Ощущение было головокружительным. Так, наверное, чувствует себя будущий астронавт, впервые попавший в сурдокамеру. Пищеварительный тракт действует в обратном направлении. Еще немного, и ты выложишь все назад, не сходя с места.
– Почему она не сказала мне это сама? – выдавил я хрипло.
– Скорей всего, хотела тебя унизить…
Я готов был себя убить: как это я, опытный врач, и проморгал?! Только потом вспомнил, что нескольких месяцев она пудрила мне мозги со сроками месячных. Значит – врала!..
Не хватало мне только в шестьдесят два года стать новоиспеченным папашей! От одной лишь этой мысли у меня высохло во рту и запершило в горле. Будь здесь Руди, мы обдумали бы это вдвоем, но он в Нью-Йорке. Нежится с малолетками…
Впервые я встретил Селесту лет десять назад. Она тогда мыла парадные. И в моем доме тоже. Оказалось – бежала с Кубы, Встречаясь на лестнице, мы перебрасывались с ней шуточками. По-английски она тогда говорила довольно скованно.
Вначале я предложил ей убирать у себя в квартире. Потом – пару раз в неделю готовить. Она тут же согласилась. Делала все это Селеста безмолвно и рьяно. Я стал замечать, что, когда она со мной разговаривает, ее непроницаемые зеленые глаза начинают светиться, а на губах появляется улыбка. Довольно долго для меня это оставалось игрой. Такое не может не понравиться любому мужику. Как-то утром я пораньше уехал в клинику. Мне кое-что надо было сделать. А моя очередная пассия все еще продолжала нежиться в постели. Открыв своим ключом дверь, Селеста устроила ей скандал. «Эй ты, лахудра! Больше не смей здесь появляться! Я – моложе, красивей и могу трахаться в десять раз лучше!» Селеста стояла, уперев руки в бока, с пылесосом в руках, и еще специально приоткрыла входную дверь. По-видимому, чтобы любой, кто находился в парадной, мог это слышать.
Взбешенная таким поворотом, капризная Афродита вызвонила меня. А я… я еле сдержался, чтобы не расхохотаться в ответ на поток ее женской ярости.
– Ты – козел, Чарли, дешевка в штанах! Это же надо – пугаться с такой нахальной и вульгарной бабенкой?! Имей ее до отвала…
Самое смешное, что с Селестой на тот момент у меня ничего еще не было.
Вечером, открыв дверь своей квартиры, я увидел на пороге потрепанный чемодан.
Расставив посреди комнаты гладильную доску, Селеста гладила мои рубашки. Пахло паром и недосушенным бельем.
– Эй, а у меня ты спросила?
– Сначала попробуй, а потом реши, – ответила она.
Селесте исполнилось тогда двадцать шесть, мне – пятьдесят два. Я был вдвое старше: в возрасте ее отца. Тот всю жизнь рыбачил и брал ее с собой в море. Жизнь их не баловала: Селеста была старшей из пятерых детей.
Глядя, как она наклоняется, чтобы взять из таза очередную рубашку, я не мог оторвать глаз от ее бедер. Они у нее были крупные, загорелые, без единой вены и неровности. Видно, она это заметила, потому что, повесив рубашку на спинку стула и отставив в сторону утюг, спросила: