В этой ситуации, мне, пожалуй, тоже было, чего опасаться. Я — непосредственный свидетель убийства, о чем Вадима по глупости сообщила сама. У него оставалось два варианта заткнуть мне рот: убить, что довольно рискованно, или хорошо заплатить, что тоже рискованно, потому что не дает никаких гарантий моего молчания. По всему выходило, что убить — проще и надежнее.
Бежать мне было некуда. Во Франции с моим капиталом и десятидневной визой, долго не пробегаешь. Я не героиня романов Татьяны Поляковой, и мой герой, вряд ли начнет меня спасать по элементарной причине отсутствия такого героя. Мне оставалось только ждать, какое решение примет мой шеф. Станет ли рассказывать остальным заинтересованным, что я в курсе дела, или оставит все как есть, положившись на мое обещание молчать.
Мне нужно было вызвать полицию в момент находки трупа, только я струсила. Теперь уже ничего не исправишь. Мои нервы были на пределе. Я вспомнила о чудотворном порошке в моей сумочке и счастливо улыбнулась сама себе. По меньшей мере, у меня есть немного анестезии от боли.
В номер постучали. Улыбчивый старичок, месье Жером, муж хозяйки отеля, принес мне замечательный завтрак, от которого распространялся запах кофе и свежей выпечки. Пожелав мне доброго утра и приятного аппетита, он удалился, оставив меня наедине с моими грустными мыслями и сладкими ароматами вкусной еды.
Есть мне уже не хотелось. От нервного перенапряжения пропал аппетит. Правду говорят: нервная нагрузка — лучшая диета. Я приняла солидную дозу кокаина, высыпав на прикроватный столик все содержимое пакетика, и испытала привычное облегчение. Теперь мне уже не было так страшно и совестно. Я легла на спину, расположившись на кровати, и стала рассматривать потолок, усеянный мелкими цветочками с голубыми серединками. Мое напряжение улетучилось, а настроение заметно улучшилось.
Телевизор продолжал работать. Репортаж из Афганистана, где снова погибло пятнадцать европейских миротворцев, сменился новостями из мира моды: в этом году более ста пятидесяти зарубежных дизайнеров готовились представить свои коллекции на неделе высокой моды в Париже. Как говаривала моя бабушка: полмира плачет, полмира скачет.
Не смотря на отсутствие толкования слова, во всех словарях, кроме новейшего Л.П. Крысина, слово "гламур" обладает высокой частотностью употребления. Высокой частотности употребления сопутствует высокий уровень оценочности.
Проспав чуть больше трех часов, я открыла глаза. Солнце уже стояло высоко, безжалостно высушивая остатки влаги на листве, оставшейся после утреннего ливня. Воздух стоял влажный и теплый, одним ловом — летний.
Телевизор по-прежнему работал. Нетронутый завтрак стоял на маленьком столике, источая приятный аромат на всю комнату. Мне зверски захотелось есть.
Запив круассаны с джемом холодным кофе, я испытала прилив сил и решила, бесстрашно идти на встречу своей судьбе, а именно, узнать, что она мне приготовила. Я набрала мобильный номер Вадима. Он ответил через несколько секунд, ждать мне не пришлось:
— Я скоро приеду. Будь готова, — невежливо сообщила трубка, после чего повисло молчание, знаменовавшее конец телефонного диалога, точнее монолога. Вадим, к сожалению, не объяснил, к чему мне следовало готовиться. Возможно, мне предстояла поездка в Булонский лес, как Жаклин Ренуар, или моментальная депортация из страны, без права на возвращение, а может, мой непредсказуемый герой хотел пригласить меня на ужин и осуществить сорвавшиеся планы.
Вариантов в моей голове крутилось множество, но ни один из них меня не радовал. Я решила, что, как бы там ни было, и что бы меня ни ждало, мне следует одеться. В любом случае, как умирать, так и путешествовать лучше в одежде.
Я привычным жестом открыла платяной шкаф, который оказался пустым. Всего несколько пустых вешалок на длинной перекладине. Я совсем забыла: меня же сюда доставили налегке, прямо с вечеринки.
Заранее смирившись с любым из вариантов развития моей судьбы, я решила, что терять мне уже нечего и бояться тоже. Я набрала номер Максима, который должен был ночевать в отеле возле замка, где я провела предыдущую ночь, и где сегодня, в мое отсутствие ночевала Бриджит Нево в обществе моей одежды.
Максим не очень вежливо поинтересовался, что мне нужно, после чего получил от меня несколько распоряжений, озвученных мной довольно жестким тоном (сама от себя не ожидала) и объяснения, где я пребываю, с тем, чтобы он привез мне мою одежду.
Мой подчиненный, очевидно, напуганный моим уверенным тоном разговора, явился ровно через двадцать пять минут, прихватив с собой всю мою одежду и обувь, которую он, предварительно, аккуратно уложил в небольшую дорожную сумку. Ей Богу, я бы лучше не справилась! Все-таки, аккуратность никогда не была моей сильной стороной.
