– Вырейка, – сообщила Джиллини. – Она так хищников отпугивает. Абсолютно неопасная, между прочим.
– Ага, – согласился Рокотов. – Про того паучка вы говорили схожее.
– Повернете назад?
– Нет.
Шли по широкой вытоптанной тропке до большого черного валуна. Тропинка обегала каменюку вокруг и на том заканчивалась.
– Мы проверим холмы, лежащие южнее Гибельных болот, – сказал один из мужчин, имени которого Рокотов не запомнил.
– Хорошо, Раин, – одобрила Джиллини. – Майка, а ты возьми на себя рябиновую рощу.
Низкая крепкая женщина с черными волосами и очень светлыми, чуть не бесцветными глазами кивнула и скрылась в кустарнике, за ней, не говоря ни слова, направились трое парней и знакомая девица (как там ее? Фиря?..). Раин сошел с тропы и увлек за собой остальных.
– Я предпочла бы оставить вас здесь, – сказала Джиллини, обращаясь к Рокотову. – Кто-то должен ждать и быть сборщиком информации, ведь и Раин, и Майка кого-нибудь да отправят назад доложить, как продвигаются поиски.
– Оставайтесь, – предложил Рокотов и сошел с тропы. Джиллини, уже начавшая что-то говорить, оборвала себя на полуслове, вздохнула и пошла следом.
То, что лес изменился, он понял не сразу. Замолкли птицы, пряный аромат спелых трав и перегноя стал сильнее. Воздух наполнился влагой. Казалось, его можно пить. Серая одежда Джиллини (надевать малиновое она не стала) идеально сливалась с туманом и темной землей. Лишь ленты на руке светились. Рокотов повертел запястьем, но яркие цвета на его «браслетах» словно выцвели. Одна только и надежда на летный комбинезон – серебристо-синий, со светоотражающим покрытием.
Позади громко хрустнула ветка, но, когда Рокотов обернулся, никого не увидел.
– Три тысячи гнойских лобби, – выругалась Джиллини. Видимо, гнойи, недавно объявившие себя потомками китайцев и требующие в министерстве Земли по вопросам сохранения рас признания своей национальной автономии, чем-то ее разозлили. – Хоть глаз выколи.
Рокотов огляделся. В лесу окончательно стемнело, но он видел достаточно хорошо, в отличие от стационки, направляющейся прямо на покрытый острыми шипами куст.
– Осторожно, – произнес он и схватил Джиллини за руку, меняя курс ее следования. – Почему вы не взяли фонарик?
– У меня есть, но вы ведь не жалуете яркого света.
– Какая поразительная забота о моих глазах, – фыркнул Рокотов.
– А кроме того, нам понадобится помощь друга, и он тоже не любит электрического света.
Рокотов задушил мигом сформировавшийся в голове вопрос. Следовало наблюдать и делать выводы самостоятельно, а не узнавать чьи-то готовые ответы: те оказывались лживыми слишком часто.
Она скинула его руку и потребовала:
– Обещайте ничего не спрашивать и не удивляться. Потом объясню.
«Объясните вы, как же, – не поверил Рокотов. – Скорее, запутать постараетесь», – но послушно кивнул, лишь затем, спохватившись и озвучив:
– Клянусь.
Она подошла к толстому стволу белоснежного дерева, то ли лишенного коры из-за болезни или случайности, то ли имевшей такую природную особенность (казалось, оно светится в темноте), прикрыла глаза, прошептав, едва слышно:
– Витэр.
«Ви-тэр», – пронеслось в голове у Рокотова.
«Ви…тэр», – зашумело под кронами. Раздалось хлопанье крыльев, сверху посыпались листья и сухие ветки, и Рокотов едва успел ухватить Джиллини за плечо и оттащить, прежде чем на место, где она стояла, упал толстый древесный сук.
– Спасибо, – поблагодарила она, подслеповато щурясь.
– Не за что.
– Доброночера, – произнес Рокотов одновременно с кем-то, оглянулся, и обнаружил неизвестного, стоящего практически вплотную за левым плечом, хотя точно не замечал никого раньше и не слышал шагов. Мужчина был одного роста с ним, с длинными волосами, кажущимися в неверном освещении смоляными. Тонкие черты лица выглядели несколько неестественными из-за идеальной правильности.
На заре робототехники создавались такие роботы, но всех их очень быстро модифицировали, сделав «лица» более ассиметричными: долго находиться в обществе автоматов с «идеальной» внешностью у людей не получалось. Однако незнакомец точно являлся живым. Искусственно созданный механизм просто не мог удивленно-заинтересованно приподнимать бровь, ухмыляться и сверкать совершенно невероятными глазами. Уж насколько у звездопроходцев увеличены зрачки, но тут они занимали едва ли не всю радужку, а то, что оставалось, сверкало насыщенной синевой вечернего неба. Одет незнакомец был в черное, и, пожалуй, это все, что Рокотов мог сказать: нестандартный комбинезон без нашивок не говорил о принадлежности ни к одной из известных служб.
– Знакомьтесь, – произнесла Джиллини. – Витэр Крэлл, лекарь и лесничий по совместительству, а это наш гость: Максим Рокотов.
– Крайне приятно, – произнесли они снова одновременно.
