Женское счастье…Первый поцелуй, первая любовь, первая душевная травма.Это радость неизведанного чувства, это восторг или горькое разочарование. Что ждет впереди маленькую девочку, что подарит ей судьба?А может она сама будет выстраивать свою жизнь, спотыкаться и падать, подниматься и идти дальше?Кем предстоит ей стать — женщиной для мужчины или женщиной без мужчины?Мечта — любить и быть любимой.Но как тернист жизненный путь и как пройти его без шрамов на сердце…В тексте есть: первая любовь, предательство, разочарованиеОграничение: 18+
Вроде все хорошо. Днем — бесконечная суета. Постоянно не хватает времени на какие-то мелкие, но важные дела. Пустота заполняется этой обыденной суетой…
Самое страшное начинается вечером. Тишина выползает изо всех углов. У нее, как ни странно, тоже есть свои звуки. Да, да! Тишина звучит. Это какой-то одушевленный пришелец, наполняющий душу неимоверной тоской и даже страхом. Он проникает в уши, набатом стучит в висках, озвучивает удары сердца. А ведь днем этих звуков почему-то не было.
Вот где-то что-то упало, звякнуло. Залаяла собака. Застонала сова. Завыл ветер… Страшно? Нет. Просто очень хочется, чтобы в такие минуты кто-то был рядом.
— Сколько тебе лет, девушка? — вопрошает подленькая тишина.
— Даже вспоминать не хочется.
— Неужели в таком возрасте еще кто-нибудь нужен? Отдыхай!
— Отдыхать вдвоем как-то легче.
— Да брось! Разбросанные носки и бесконечное: «А что у нас вкусненького на ужин?». Оно тебе надо? Думай о вечном…
Зазвенел телефон. Тишина обиженно отступила.
— Мам, привет! Как ты?
— Все нормально, Зайка.
— Голос у тебя какой-то…
— Да ладно, Донюшка, все о, кей, — в голосе слезы. Нельзя расстраивать дочь. — Как вы там?
Глаза — в потолок, трубку подальше. Справилась.
Телефон — это чудо. Это спасение. Отвлеклась, поболтала ни о чем — и уже хорошо. Важно знать, что ты кому-то нужен, что кто-то о тебе думает, помнит, переживает. Дети — не только цветы жизни. Они — та соломинка, которая еще держит на плаву и не дает полностью погрузиться в мрачные мысли…
Осень. Серость и сырость. Деревья обнажились, сбросив яркий наряд октября. Их обнаженность пугает: как переживут они холода. Сумеют ли возродиться весной к новой жизни?
Душа моя тоже обнажилась. Она кричит, она плачет, она стонет, она изнемогает. Изнемогает от тоски, горя и одиночества. Еще — от страха перед надвигающейся старостью, одинокой и безрадостной…
…Как жить без тебя, родной? Для чего, знаю — для дочери, внука. Да. Но как жить? Безысходность одолевает. Я уже не вижу смысла в жизни, но жить все-таки очень хочется. Получается, что я борюсь с трудностями жизни и в то же время борюсь за жизнь…
— Почему это произошло именно с нами, так долго идущими навстречу друг другу? Почему ты ушел так рано? — Этот вопрос сверлит душу, разрывает ее на части. И опять:
— Почему ты ушел, оставив меня в этой глуши, где нет ни одной родной души, где только тишина, пустота и одиночество…
Вечера — вот что самое страшное после потери близкого человека. Вечера, выходные и праздники — вот та беда, которая изводит меня. День заполнен житейскими хлопотами.
Ругаю себя за то, что никогда не вникала в мелочи, которые, как мне казалось, делались сами собой. Теперь они обрушились на меня непосильным грузом. Но они же явились и моим спасением. В этом убеждаю себя, изо дня в день повторяя словно молитву: пока я двигаюсь, я живу…
Но осень, милый мой, осень. День стал меньше, мысли — мрачнее, одиночество — наглее. Все серо и уныло.
Ты знаешь, как трепещет маленький листик на осеннем холодном ветру? Я ощущаю себя таким листочком, который дрожит от безысходности и тоски.
А помнишь, ты убеждал, что и на нашей улице будет праздник? И ведь он был. То был краткий миг счастья — жизнь с тобой.
А теперь пустота. Ночь за окном наполнена такой темнотой, что она кажется осязаемой — густой и плотной. А тишина в доме — липкой, словно паутина, которую никак не отодрать от кожи.
Но ведь было так не всегда. Жизнь складывалась из радостных и печальных событий, успехов и неудач, надежд и разочарований. И, что самое главное, — из желания любить и быть любимой. Ведь сущность каждой женщины — это любовь…
Нина Александровна попросила открыть форточку, и Лялька (она же Аэлита), сидевшая у окна, легко вспорхнула на подоконник, потянулась к защелке. Класс взорвался хохотом. Девчушка, ничего не понимая, села и склонилась над тетрадкой.
Сидевшая рядом Юля толкнула ее локтем и прошептала, давясь от смеха:
— У тебя трусики грязные! — и затряслась в беззвучном смехе.
Горячая волна стыда и возмущения захлестнула сознание девочки. Слезы, непонятно откуда взявшиеся, переполнили глаза-блюдца:
— Не может быть!.. Я утром одела все чистое.
Юлька в ответ только пожала сочувственно плечиками. А глаза ее продолжали смеяться.
Класс постепенно затих, забыл происшедшее. Только у Ляли бешено колотилось сердечко. Она никак не могла дождаться переменки. А звонка, как назло, все не было.
При первых же его звуках девчушка с горящими щеками пулей выскочила из класса, а за ней, все еще давясь от смеха, неслась подружка.
В туалете они замерли, тупо разглядывая пятно на трусишках. Побледневшие вмиг девчонки, молча уставились друг на друга.
— Что это? — прервала молчание Юлька.
— Не знаю… Я нигде не поранилась… — прерывистым шепотом пролепетала вторая.
Юльке уже было не до смеха. Она пыталась утешить подружку:
— Может ты не заметила, может прыщик какой-то расцарапала…
