Синдром отката полностью

Лань Лу, очевидно, приближения Лакса не заметил. Или заметил, но не понял, насколько быстро тот движется. Не сильно-то он разбирался в зимних видах спорта. Так или иначе, не успел Лань Лу оглянуться, как Лакс был уже рядом. Проезжая мимо, одним движением шеста вышиб из-под Синего Журавля ноги, затем сделал широкий разворот на равнине и вернулся к поверженному врагу. Впрочем, остановился на секунду сбросить тяжелые пластиковые ботинки – не лучшую обувь для гатки, в которой требуется прыгать и скакать. При этом он взглянул Лань Лу за спину, на западный склон, озаренный восходом дивной красоты – в последнее время восходы и закаты были просто умопомрачительные, – чтобы проверить, как там его Школа. Бойцы уже почти спустились, а Стая бежала им навстречу.

В носках, проваливаясь в снег по колено, Лакс побрел к Лань Лу. Синий Журавль уже встал, отряхивая снег с длинного чаншанского халата. Ноги целы – вот и отлично. Не спуская глаз с Лакса, враг осторожно повернулся, увидел, где лежит его синий с золотом шест. Подхватил его одним плавным движением. Скользнул глазами Лаксу за спину – и поднял руку, останавливая троих Синих Журавлей, бросившихся на выручку командиру. Взглядом указал им на казарму. Оттуда уже показался индийский гарнизон, спустившийся с верхних этажей; ловушка готова была захлопнуться.

Лань Лу поднял шест и повернулся к Лаксу лицом в гордой оборонительной позе – той самой, которой Лакс не раз восхищался, просматривая ролики с ним на «Ютубе».

Из-за того, что произошло дальше, посмотреть нарезку этого боя, смонтированную Пиппой, Лаксу удалось очень нескоро. А в самом бою почти до конца не оставляло ощущение, что ему вот-вот надерут задницу. Именно по этой причине Лань Лу большую часть года держался в тройке лидеров. Лакс готовился обороняться против его техник ближнего боя – и не ожидал, что вместо этого развернется полномасштабный поединок на шестах, в котором противники, кажется, ближе чем на два метра друг к другу не подходят. Лань Лу сейчас вообще не использовал обычную технику работы с шестом – он дрался шестом как копьем. И у него чертовски хорошо получалось! Каким-то образом ему удавалось обходить все защиты Лакса и то колоть его под ребра, то задевать по уху. Это злило и сбивало с толку: никак не ждешь, что тебя ударит в бок или даже в спину противник, стоящий перед тобой футах в шести.

Но слабость всех техник работы с копьем обнаруживается, когда враг подходит ближе – на расстояние, где наконечник копья уже бесполезен. Лаксу вспомнился первый бой с Долбанутыми на берегу Пангонг-Цо – как Сэм рвался к врагу, не обращая внимания на удары, пока не подобрался к нему вплотную. И теперь Лаксу удалось сделать то же самое. Он даже начал блокировать и отклонять удары своим большим стальным кара. Теперь его нервные центры сделались уязвимы для опасного китайского кун-фу; однако и Лань Лу, сам того не зная, стал уязвим для коротких и мощных ударов, которые Лакс включил в традиционную гатку. Лань Лу удалось так ткнуть Лакса под челюсть, что тот едва не рухнул; вся левая сторона лица мгновенно онемела. Но падать Лакс начал не назад, а вперед, на врага, – должно быть, это и решило исход поединка. В столкновении, используя последние шесть дюймов своего шеста как силовой ключ, Лакс сумел нанести несколько ударов, от которых Лань Лу завопил и повалился на снег. А потом поднял руку. Бой был окончен. Большой Лосось победил. В Вегасе деньги перешли из рук в руки – а здесь из рук в руки перешла территория.

Много лет прошло с тех пор, как Виллем в последний раз читал официальный документ, напечатанный на пишущей машинке.

На документе стояла дата: 14 августа 1962 года. Автором значился Фримен Дайсон[87]. Каждая страница проштемпелевана сверху и снизу печатью «СЕКРЕТНО», однако затем кто-то прошелся по каждому штампу бритвенным лезвием; по всей видимости, это означало, что гриф секретности с документа снят.

Впрочем, в данном случае это не имело значения. И сам Виллем, и все, кто собрался на совещание в корабельном контейнере, по умолчанию имели допуск к подобным бумагам, как секретным, так и нет.

Далее, в виде эпиграфа, шла цитата из «Изменчивости» Уильяма Вордсворта – пожалуй, именно то, чего ждешь от Фримена Дайсона и от 1962 года.