Прежде мы сели друг напротив друга, мужчина положил на столик историю болезни, потер переносицу.
— Дело вот в чем, — сказал он, — у госпожи Морис рак.
Я по-идиотски усмехнулась.
Да этого не может быть! Она здорова! Вы ее видели? Она любому даст фору!
— Рак желудка четвертой степени, — снова заговорил врач, — пару месяцев назад она отказалась от химиотерапии…
— Что?
— Она прошла обследование два месяц назад, потом несколько сеансов химиотерапии, после чего отказалась продолжать лечение. Разумеется, картина усугубилась.
— Это она вам рассказала?
— Да.
— Я могу ее увидеть? — все внутри клокотало от злости и отчаяния.
Пока мы шли до ее палаты, меня штормило. В ушах звенело, голова пульсировала болью.
Врач благоразумно оставил нас одних.
— Когда ты собиралась мне сказать? — спросила я, стоя у ее койки.
Дейна сидела, положив руки на одеяло. Ее взгляд был таким умиротворенным и спокойным, что я взбесилась:
— Ты знала об этом давно! Почему… почему ты не сказала?
Я задыхалась от злости, а ба лишь пожала плечами:
— Я не хочу быть обузой, Лимма. Да и вообще… я надеялась умереть раньше Гарверд. Слишком больно переживать своих детей.
Отшатнувшись, я врезалась в стул. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.
— Ты отказалась от химиотерапии.
— После нее я была вялая, мучилась бессонницей и головной болью. А мне нужно было ухаживать за дочерью.
Только теперь я осознала всю силу привязанности Дейны к моей матери.
— Но ведь теперь уже не нужно. Ты должна пройти курс лечения.
— Лимма.
— Пообещай мне! — вскипела я. — Ты должна!
— Лимма, хватит, — мягко проговорила она. — Я слишком стара для всего этого, мне восемьдесят семь. На сколько все это продлит мою жизнь?
— Не смей сдаваться.
— Я не сдаюсь. Я ухожу. Лимма, жизнь конечна. Я бы не хотела ничего в ней менять. Я была счастлива. Кому нужно жить вечно? Мечтателям, вроде тебя? — она улыбнулась. — Людям не нужны вторые шансы, они должны понимать, что жить надо здесь и сейчас. В конкретную секунду.
— О чем ты говоришь? — застонала я.
— В моем возрасте нужно быть готовой к смерти. Нужно признать, Лимма, что жизнь имеет смысл только тогда, когда в ней ставят точку.
— Тебе еще рано ставить точку.
— Лимма, я так злилась на тебя… Но ты не сделала ничего плохого. Ты просто выросла. И, признай, я тебе уже не нужна.
— Пожалуйста, согласись пройти лечение. Ради меня. Я обязательно что-нибудь придумаю. Хорошо, ба?
Я боялась услышать «нет», поэтому крепко прижалась губами к ее горячему лбу. Сейчас, как никогда, я понимала, как сильно, горячо и нежно люблю ее.
Сев в кресло, я взглянула в иллюминатор.
Профессор Мак-Аарот пообещал, что отправит человека встретить меня в Элентропе. Уверена эта поездка будет не такой, каким было мое путешествие в Вейсмунд. Еще до вылета я присмотрела квартиру в дуплексе в фешенебельном районе Элентропа. Я позволила себе эту роскошь, наплевав на все сомнения. Черт побери, мы живем один раз!
Длительные перелеты располагают к размышлению.
Я откинулась на спинку сидения, прикрыла веки, мысленно возвращаясь в прошлое, в мой маленький Каптийский дом.
— Послушай, Лимма, — Дейну слегка потряхивало после химии, — я хочу, чтобы ты поехала в Элентроп. Я много думала над этим…
Мы сидели на заднем дворе, на террасе. Погода была слишком жаркой и солнечной для ранней осени. Тучи клубились только у горизонта, а над нами сияла бесконечная теплая лазурь.
— Нет, правда. Я же не беспомощная…
Завтра ей должно исполниться восемьдесят восемь. Сейчас ее возраст хорошо проглядывается во внешности, но это из-за болезни и химиотерапии. Уверена, скоро начнется период ремиссии, и ба вновь окрепнет.
Я передвинула фигурку на шахматной доске. Последнее время мы могли играть и говорить часами.
— В этот раз я тебя обыграю, — шепчу я, потирая руки.
По губам Дейны скользит умилительная улыбка. Она никогда не поддавалась мне, и сейчас не собиралась.
— Шах, — ба переставила фигуру, и вновь спрятала руку под плед.
— Да не может быть… — я склонилась над доской, покусывая губу. — … Ну уж нет, так просто я не сдамся, — я напряженно ломала голову над следующим ходом, — торопиться здесь не стоит. Даже из этой западни есть выход. Дай мне только еще минуту, — Дейна не торопила, впрочем, она и так выиграет под чистую. — Может в ничью, а? — я вздохнула и подняла глаза.
Никогда не забуду этот момент: Дейна все также сидит в глубоком кресле, ее голова безвольно опущена на грудь. Она не двигается, лишь только ветерок качает край пледа, упавший с ее руки.
— Ба? — тихо, едва слышно позвала я. — Только не сейчас, ба… — мое горло свело судорогой, — только не сейчас…
Я осторожно поправляю плед, кутаю ее…
Воспоминания отступили — самолет тряхнуло.
— Ненавижу летать, — испуганно проговорил мужчина, сидящий рядом со мной.
— Потерпите, — доброжелательно улыбнулась я. — Скоро посадка.
Мне казалось, впереди меня должно ждать что-то хорошее. Я устала страдать. Я хотела взять от жизни то, что мне полагалось.
