Клеманс вздохнула и покачала головой. – Нельзя говорить плохо о тех, кто уже покинул этот мир. Тем более твоя ревность в этом вопросе неуместна. У пациентов и врачей свои отношения.
Мужчина вздохнул. – И все же…я хотел бы отомстить ему… Как его звали? Он обозвал ремиссией прогрессирующую опухоль! Этот юный и бестолковый блондин!
Женщина подвела глаза темными тенями, потом провела помадой по пухлым губам. – Не забывай, что врачи не боги.
Спасибо, что ты до сих пор молчаливый,
Спасибо, что вместо слов просто буквы.
Прости, что я снова прошу дать мне силы,
И жду, что вернешься ко мне этим утром.
И он знал, что они не боги. И понимал, что блондин не виноват. Что молодой врач не имел достаточно опыта, чтобы вылечить ее. Никто не имел такого опыта, потому что есть вещи, что случаются в любом случае…
Эту песню последнего дня,
Я спою только перед луной.
Потому что только она.
Лишь она всегда надо мной.
Потому что только она
Освещает мой призрачный путь.
Я не вижу живого огня,
Вместо пламя сплошная муть.
А вместо людей лишь стекло,
Люди бьются словно хрусталь.
А сердца их так легко
Не ломаются, как жаль.
Вместо сердца у них металл,
Вместо разума у них пух.
Если б кто-то об этом знал,
То наверно испустил бы дух.
И когда в этом мире лжи
Я нашла душу одну,
То вокруг меня миражи
Обступили, оставив в плену.
Я не видела эту нить,
Что пронизывала каждый мой шаг.
Я клянусь, я могла изменить
То, что люди о жизни твердят.
И общение с этой душой
Приносило мне счастье и смех.
Там могла быть сама собой.
Мозг не требовал плотских утех.
Только эта душа предала…
Миражи, люди-стекло.
Потому надо мной лишь луна.
А с ней мне не так тяжело.
Потому эту песню я,
Посвящаю прекрасной луне
Потому что только она
Лишь она на моей стороне
Потому что все люди стекло,
А огонь – бутафорская муть.
И поэтому безумно мне жаль,
Что допущена была эта суть…
