Закари услышал внутренний голос, который, как он надеялся, поможет ему справиться с самыми тяжелыми воспоминаниями. Об этом голосе пишет Гленн Грей в книге «Воины: размышления о мужчинах в бою»: «Какова бы ни была реакция, тот, кто услышал голос совести, начинает осознавать, что свобода означает возможность выбора. Он мог бы поступить не так, как поступил в действительности. Он мог сделать что-то по-другому. Перед ним открывается бесконечный мир возможностей. Одновременно он понимает, что несет ответственность за выбранный путь. Так что совесть становится первым шагом на пути к самоосмыслению. Именно благодаря ей у нас появляется представление о свободе и человеческой индивидуальности, а также о двух различных мирах: реальном и идеальном. По мере самопознания внутренняя история человека перестает соответствовать внешним событиям его жизни».
Желание помочь Абуду, решение снять документальный фильм о своих ошибках, осознание того, как меняется его система ценностей, — все это как раз и ознаменовало начало «внутренней истории» для Закари Искола.
«Я начал размышлять о том, что, возможно, наша страна должна пересмотреть свою практику использования силы для обеспечения собственной безопасности. И о том, почему мы как нация перестали развиваться, — рассказал Искол в том же интервью
Искол надеется найти ответ на этот вопрос. Снимая фильм, он еще раз вернулся в Ирак, но уже не как морской пехотинец, с оружием в руках, а как человек, пытающийся примириться со своей совестью. Ему нужно больше, чем истории о войне с открытым финалом. Он просто пытается понять. И в этом, вероятно, есть благородство.
P.S. Его документальный фильм «Западный фронт» демонстрировался на кинофестивале «Трайбека».
Война заполняет нашу душевную пустоту. Я не скучаю по войне, но я скучаю по тому, что она принесла.
Командировка Морриса Гойнса в Ирак закончилась почти девять месяцев назад. Вернуться к мирной жизни оказалось не так уж сложно. Да, к чему-то пришлось привыкать заново. Он даже несколько раз встречался с психологом. Но в общем и целом у Гоинса все было в порядке. Пока однажды на дороге возле военной базы Форт-Худ в Техасе он не сбил белку.
«Я затормозил и чуть было не позвонил матери. Мне было так больно, что я кого-то убил. То же самое я чувствую, если на рыбалке мне на крючок попадается окунь. Я вижу кровь, и мне становится его жалко. Я говорю себе: успокойся, брат, это всего лишь рыба».
При этом полковник Гойнс совсем непохож на человека на грани нервного срыва. У него множество медалей, он умен, целеустремлен, уравновешен. Несмотря на частые и длительные командировки, Моррису удается находить время и для семьи.
Это настоящий профессионал, один из лучших в своей области. Я познакомился с Моррисом Гойнсом в Школе государственного управления имени Кеннеди при Гарвардском университете. Он оказался там, получив престижную стипендию, предназначенную для военных и сотрудников спецслужб. Я наблюдаю за ним в кулуарах школы, где в перерывах между занятиями студенты общаются друг с другом, завязывают новые полезные знакомства. Гойнс как будто собирается баллотироваться на пост мэра: он улыбается, пожимает всем руки, машет знакомым. Он уверен и энергичен, производит впечатление успешного предпринимателя или знаменитого повара.
Наверное, именно его общительность и эмоциональность помогли ему вернуться к мирной жизни после войны.
Он провел в Ираке 15 страшных, кровавых месяцев. Вернувшись домой, он был удивлен, что вообще способен хоть что-то чувствовать. Очень многие военные замыкаются в себе, предпочитают нести всю тяжесть пережитого в одиночестве и молчании — гордые и смиренные герои. Моррис Гойнс выбрал другой путь.
