Новорожденная дочка Сашка ему понравилась, славная такая малышка, правда, первое время кричала по ночам, но к кроватке дочки все время вставала Клара. На время Сашиной сессии Клара с ребенком вообще переезжала жить к родителям, и его это устраивало.
Уставала Клара. Сашенька была беспокойной девочкой, ночью поспать удавалось нечасто, но на помощь приходили мама, отец, и все проблемы Кларе казались не такими сложными. Когда дочери исполнился годик, Клара увидела на животе у малышки несколько откуда-то появившихся пигментных пятен, которые перешли в сыпь. Анализы они сдали в местной поликлинике и тут же получили направление в областную больницу.
— Пока оснований для волнения нет, но надо обследоваться, — успокаивала ее врач.
Но Клара видела — с ребенком происходит что-то непонятное, ее кожа становится сухой и морщинистой, а волосы выпадают. Диагноз «детская прогерия» прозвучал как страшный приговор. Уже потом, когда Клара прочитала в медицинском справочнике об этой редкой болезни, она все время недоумевала — почему? Почему это несчастье случилось именно с ее ребенком?
Что это за малоизученный ген, мутация которого является причиной болезни? Болезни, которая не лечится никак, и с этим надо жить. Про институт пришлось забыть, да и о каком институте можно мечтать, когда трагедия в семье? Ее маленькая, любимая, красивая девочка менялась на глазах: вены по всему телу вдруг стали яркими и бросались в глаза, голова становилась несоразмерно большой по отношению к туловищу, а лицо приобретало «птичьи черты».
— Мы все равно любим Сашеньку, здоровую, больную. Любим, — мама была оптимисткой. — И потом, медицина развивается, будет изобретено новое лекарство и Сашеньку обязательно вылечат, вот увидишь!
Клара, уставшая от больниц, сузила свой мир только до потребностей больного ребенка. Она не думала, что будет так тяжело. Женщина все меньше и меньше занималась домом, все силы и время уходили на дочку: она была ей жизненно необходима. Клара выматывалась, надрывалась, вкладывала в Сашеньку все свои силы, но в ответ не получала ничего. Она теряла веру в себя как в мать, теряла веру во врачей, которые переписывали назначения и диагнозы друг друга в медицинскую карточку и боялись брать на себя ответственность за лечение. Казалось, что этому не будет конца и края, и с годами ничего не менялось. Саша превращалась в маленькую старушку, и с этим поделать было ничего нельзя. Клара жила с постоянным чувством вины, она глубоко прятала свои чувства и эмоции, собственно, на страдания у нее не было времени, нужно было заниматься Сашенькой. Ей очень хотелось, чтобы у их дочери было будущее.
Ее муж получил сначала должность начальника военторга, потом трехкомнатную квартиру, потом перешел на новую руководящую работу. Клара радовалась его успехам, но он жил словно в другой, «здоровой» реальности — ходил на работу, общался с коллегами, строил планы, а она по-прежнему не могла отдохнуть и расслабиться, потому что такой возможности у нее не было. Друзьями семьи они как-то не обзавелись, да и потом ситуация с ребенком не способствовала общению, ей хотелось горе переживать в одиночестве, изолироваться, дистанцироваться от людей, пресечь лишнее любопытство. Когда ее отец, Андрей Петрович, скоропостижно скончался от инфаркта, мама умерла вслед за ним через три месяца. Клара почувствовала, что они с Сашенькой остались одни, осиротели и больше некому протянуть им руку помощи.
Ее муж был всегда очень занят на работе, Сашенька подрастала, появилась домработница, и Кларе стало чуть полегче — человек ко всему привыкает. Она теперь могла заняться собой, ходить в парикмахерскую и косметический кабинет, но все равно продолжала чувствовать себя рабыней-заложницей в маленьких детских ручках. Клара очень старалась, занималась домом, старалась с любовью выполнять все свои обязанности, но чем дальше, тем больше напоминала себе лошадь, которой нужно дотянуть до финиша. Только вот где он, финиш?!
Что про то говорить, что нельзя воротить.
Ужин в доме престарелых почему-то напомнил Юльке детский сад: группы старичков и старух увлеченно работали ложками, наивно заглядывали через плечо соседу в тарелку с кашей, и столько было в этом искренности и наивности! А может, и правда дети могли бы приходить сюда в гости, играть с пенсионерами, учиться добру? От этого польза всем — и у детей будет много любящих бабушек и дедушек, которые смогут и будут рады поделиться своим опытом и любовью — во взрослении и старении, оказывается, есть общее.
