— Не подходите! — безэмоциональный голос металлического паука-кресла все-таки смог передать ужас и отчаяние. — Не подходите, я не вернусь туда! Мария!
— Сейчас! Сейчас! — и крохотная Мария бросается с тесаком к креслу Кикуми, занеся руку для удара. Насилу ее остановил. Отобрал тесак.
— Спокойно! — говорю я. — Никто никуда никого и … никак вообще!
— Очень связная речь, — зубоскалит Майко, — ты прямо успокоил всех, ага. В общем так, девочки… — и она начала объяснять. Тесак я убрал подальше от нервной Марии-сан, кресло-паук спрятало разряженный револьвер и мы начали разговаривать по-настоящему.
— Поэтому мы и решили попробовать, — говорит Майко, — у нас есть возможность, которой у СКПУ нет. Мы можем попробовать восстановить Кикуми голосовые связки… хотя, конечно, здорово вы с креслом придумали, я такого никогда не видела.
— С креслом Мария-сан придумала. Она с работы принесла. — говорит Кикуми через динамики, встроенные в ее кресло.
— Это артефакт. — вздыхает Мария, глядя, как Майко смотрит на нее вопросительно. — Я действительно с работы… только вы не рассказывайте никому, меня ж засудят.
— Аа… ну вот. — продолжает Майко. — У нас есть вот … она. Стажерка моя. Сигма-пять у нее. Лечить может, однажды такого вот тоже — без рук и ног, да еще с коагулированными обрубками — восстановил. Так что можем попробовать.
— Мария-сан! — поворачивает лицо Кикуми. — Давайте попробуем!
— Я все еще не доверяю этим людям. — хмурится Мария. — Никаких доказательств у них нет и звучит это подозрительно.
— Майко-сан. — обращаюсь я официально. Раз уж я все еще «стажерка Кеко-тян», значит и обращаться надо как к старшей.
— Чего тебе? — поворачивается Майко. Она немного раздражена. В нее сегодня уже пистолетом тыкали и ее словам не верят. Она тут с добром в дом пришла, а ей в лицо — стволом тычут. Будешь тут слегка раздражен.
— Будьте так любезны. — подаю ей этот здоровенный кухонный тесак. В ее глазах мелькает понимание.
— Конечно. — она принимает тесак и окидывает меня приценивающимся взглядом. Нехорошим таким.
— Вот. — я кладу ладонь на столик и растопыриваю пальцы. Самый простой способ убедить неверующих — дать Майко отрубить мне палец. Тот же мизинец, например. Одной фаланги достаточно. Я излечусь, а потом…
— Тунц! — тесак в уверенной руке Майко обрушивается на столик, отрезая мне всю руку по локоть!
— Ну спасибо… — шиплю я, пережимая руку, — не могла палец отрубить?!
— Так ты ж сказал… а, сказала — будьте так любезны, я и подумала. — говорит Майко: — Потом так наверняка будет. Чтобы нам поверили, что можем руку отрастить.
— Да уж. Спасибо, что не голову. — говорю я, формируя кровавый покров и отращивая руку прямо на глазах.
— Меня всегда, кстати, этот вопрос интересовал, что у чего вырастет — ты у головы, или голова у тебя? — прижимает она палец к подбородку.
— Давай мы не будем это проверять, а? — ворчу я. — А то у меня предчувствие дурное. Вам волю дай, вы устроите…
— Сумераги-тайчо! — раздается крик. Мы с Майко оглядываемся. Мария-сан скрючилась на полу в догэдза, опустив голову.
— Сумераги-тайчо! Пожалуйста, позаботитесь о Кикуми-тян! Пожалуйста излечите ее! — кричит она в пол и громко всхлипывает. Кресло-паук тоже подгибает свои шарниры и опускается на пол. Сама Кикуми склоняет голову.
— Пожалуйста… позаботьтесь обо мне… — раздается голос из динамика и на секунду мне кажется, что он дрожит.
— Вот и сюда сплетни добрались. — вздыхает Майко: — городские легенды они такие. У вас пакетика со льдом не найдется? Руку завернуть.
Мы сидим за тем же столом. Но уже как уважаемые гости. Стол накрыт, бедная Мария суетится, не знает, что бы еще поставить, как бы еще гостям угодить. Она, оказывается у нас не просто аналитик, она работает в 4-м отделе канцелярии при правительстве, гражданская служащая, без присяги и всего такого, но все-таки. У них и разрешение на ношение оружия в городе есть и доступ к информации. Их отдел как раз статистикой занимается. Всей статистикой, так или иначе связанной с магией. Потому — не чужой человек в мире суперов, разбирается в классификации СКПУ, даже диссертацию писала на эту тему. Кикуми любит. Очень сильно переживает, что не получится, а мы уже надежду посеяли в ее сердце. Боится, что та не переживет, но и говорить это тоже боится.
— Даже не знаю, — всплёскивает она руками, — а вдруг что пойдет не так? Она такая ранимая…
— Мария! — раздается голос из динамика кресла, на котором сидит Кикуми: — уж лучше попытаться, чем вот так…
