26. Если Фассбиндеру были столь хорошо известны болевые точки VVN, он не мог пройти мимо другого феноменального комплекса Набокова, а именно, неприятия Германии и немцев, что посредством двойного отражения опять-таки сближает его с RWF, с хорошо отработанным комплексом вины последнего. Прожив 15 лет в Германии, Набоков не удосужился (по крайней мере, подчеркивал это) выучить немецкий ("ди кошмарише шпрахе") и всю жизнь придерживался той точки зрения, что немец в единственном числе пошл, а во множественном невыносим. Единственная оговорка состоит в том, что Федору Годунову-Чердынцеву, альтер-эго VVN в "Даре", который обращает внутренний обличительный монолог немецкому мещанству к сидящему напротив в трамвае обывателю, внезапно открывается, что попутчик его же компатриот, когда тот производит на свет русскоязычную газету. Эпизод - скандальный, бросающий свет, в частности, и на это эссе. Инерция нового немецкого кино наводит на мысль, что постмодернизм - некая имманентно-отстраненная составляюшая немецкого бюргерства - утверждение достаточно спорное, но в списке самых читаемых книг в Германии Кафка, Хандке, Ахтернбуш вряд ли соответственный отечественный список окажется столь же изыскан (Платонов и сам Набоков появятся, вероятно, в конце первой десятки). VVN всю жизнь так и отворачивался, бессознательно или осознанно, от немецкого мещанина (несмотря на то, что охотно задействовал его на правах персонажа, как и самого Набокова завербовали в какую-то массовку немецкие экспрессионисты - не хватало аристократических типажей в сцене в опере (см. "Машенька")), потому что боялся обнаружить своего оборотня - баварского выродка RWF, который равномерно отплатил ему мелкими штучками в "Despair". Дальнейшая стилизация могла бы развиваться в традиционном русле темы "Двойник", которую изрядно развил сам VVN, за что потом всю жизнь питал профессиональную неприязнь к Достоевскому. Перечислять
- 43
обилие зеркал (учитывая даже такой соблазн, как цинциннатовые "нетки") в романах Набокова и сравнивать их с обилием зеркальных изображений и наложений в фильмах Фассбиндера было бы слишком утомительно. (Заметьте, однако, маленький отрывок об отражающих свойствах черного седана в "Пнине" и то, как это удачно реализуется RWF в "Богах чумы" и "Тоске Вероники Фосс".
27. Меня скорее волнует, что предпринимаемые здесь попытки отождествить Фассбиндера и Набокова не что иное, как типично восточноевропейская проекция, когда оба представляются огромными айсбергами в океане - причем во всех трех смыслах - оба они пытались скрыть подводную незащищенную паховую часть своего я, оба они находятся в одинаково неведомом атлантическом культурном рассоле, оба они лишь относительно известны в современной России - сорок лент Фассбиндера практически недоступны отечественному зрителю, а двадцать романов Набокова частью не опубликованы, частью не переведены с английского.
28. Тождество VVN и RWF означает, кроме всего прочего, смену органической культурной традиции компилятивным подходом. Т.е. смену "органических гениев" вынужденно-культурными "демонами Максвелла". Наш основатель писал свои романы за пюпитром на бланках 7 на 14, никогда не правя и не перечитывая написанного и расставляя потом свои карточки довольно произвольным, хотя и прихотливым, образом. С приходом Набокова в литературу, последняя (литература) лишилась своей боговдохновленности. Гармония временно поддалась алгебраическому просчету. Критика не раз обвиняла Набокова в рацио, а Курт Рааб (не без желания свести счеты и наивно полагая попасть в наиболее уязвимое место) в своих мемуарах пишет, что Фассбиндеру был свойственен ремесленный подход. Вообще слово "ремесло" часто возникает в дебатах по поводу фассбиндеровской режиссуры. Well, he was an appentice, but kept his phial cool ("Ada"). Под падежом этих упреков фигуры Фассбиндера и Набо
- 44
кова опять неожиданно сближаются (опять-таки в восточноевропейской проекции), учитывая всю привлекательность ремесленного воспроизводства навыка и раздражение, вызываемое "чистым" гением, особенно у ненасытного культур-активного восточноевропейского потребителя.
