Он открыл глаза – и с неудовольствием увидел возле себя Кассандра, который тряс его за плечо. Бросив взгляд в окно, Луи убедился, что снаружи уже стемнело.
– Который час? – спросил он, зевая. – И что случилось? На нас напали?
– Ты говоришь по-английски? – спросил Кассандр.
– Который час? – повторил Луи.
– Одиннадцать вечера. – Священник сел на кровать, и тут стало видно, что лицо у него серое от усталости, отчего все черты кажутся словно стертыми. – Так ты говоришь по-английски или нет?
– Ни слова, – честно ответил Луи. – А в чем дело?
Кассандр вздохнул.
– Мои люди взяли шпиона, – сказал он. – Он вез послание для англичан. – Тут только Луи заметил, что в правой руке священник держит распечатанное письмо, продранное в одном месте и, похоже, даже заляпанное кровью. – Только вот беда – написано оно по-английски, а я ни бум-бум.
Луи зевнул. Интересно, подумал он, стало быть, у Кассандра есть свои люди… которые ловят (он снова зевнул) английских шпионов… Значит, вот для чего веселого священника на самом деле прислали из Парижа. Ну что ж, Конвенту нельзя отказать в предусмотрительности. Обезвреживать агентов врага – дело, без сомнения, нужное и достойное, хотя… хотя… а, черт побери!
– Надо допросить шпиона, – объявил Луи сквозь зевоту. Он не спал несколько дней, и оттого это пробуждение давалось ему так тяжело. – Где он?
Кассандр скривился, как от зубной боли.
– То-то и оно, что допросить его можно будет только на Страшном суде. Когда шпион понял, что его обнаружили, он стал сопротивляться, ну, моим людям и пришлось его пришить.
Генерал взял у священника письмо и просмотрел его, морща лоб.
– Надо найти кого-то, кто понимает по-английски.
– Ага, первого встречного, – фыркнул Кассандр. – Который может ввести меня в заблуждение.
– Ладно, – объявил Луи. – Тогда вот что можно сделать. У меня есть словарь, оставь письмо мне, я постараюсь его перевести.
– Если не знаешь язык, словарь тебе мало поможет, – возразил Кассандр. – Эх, что бы им стоило писать по-французски, как все приличные люди!
Поскольку все приличные люди в то время действительно говорили и при случае могли написать письмо по-французски, требование Кассандра нельзя признать некорректным.
– У тебя есть кто-нибудь на примете, кто знает английский? – спросил Луи. – Кто-то, кому можно доверять?
– Есть, – нехотя ответил Кассандр. – Один учитель, завтра или послезавтра его ко мне доставят. Он не в Дюнкерке живет. – Он посмотрел на письмо и вздохнул. – Ладно, я перепишу текст и отдам письмо тебе. Может, у тебя и впрямь что получится. Только потом вернешь мне, понял?
– Договорились, гражданин! – весело ответил Луи.
Через четверть часа Кассандр принес письмо и положил его на стол.
– Смотри не потеряй, – сказал священник на прощание.
Он уже взялся за ручку двери, когда Луи окликнул его.
– Слышь, Кассандр… Я вот тут размышлял… – Он поколебался, но все-таки собрался с духом и выпалил: – Как ты думаешь, как расположить к себе женщину? Если она даже в твою сторону не смотрит… и вообще?
Кассандр озадаченно мигнул и повернулся к своему собеседнику, который уже жалел, что вообще завел этот разговор.
– Сын мой, – сказал священник, и морщиночки на его лице заиграли и сложились в уморительно лукавую гримасу, – да будет тебе известно, что я против того, чтобы бегать за женщинами, которые даже не смотрят в твою сторону. Хотя одно безотказное средство все-таки есть, – добавил он. – Начни ухаживать за ее лучшей подругой, и внимание дамы тебе обеспечено.
Луи вспомнил хищное личико Терезы, вспомнил усеянную бородавками физиономию Евы – и нахохлился. А священник, заметив это, захохотал уже во все горло.
– Будет тебе ржать, отче, – сердито одернул его генерал. – И вообще, для духовного лица что-то ты слишком хорошо в этом разбираешься.
– Гражданин генерал, – сказал Кассандр, все еще давясь от смеха, – ты забываешь, что я двадцать лет принимал исповеди. Уверяю тебя, за одно то, что я на этих исповедях наслушался, мне должно быть обеспечено место в раю.
– Ну, а про подругу тебе кто сказал? – поинтересовался генерал.
– Граф де Клермон, – отозвался священник. – О, ему пришлось долго исповедоваться, когда он гнил заживо после своих амурных похождений. – Его глаза потемнели. – Ладно, гражданин генерал, что-то я с тобой заболтался. Если найдешь в письме что интересное, сразу же скажи мне.
Он ушел, а генерал зажег свечу и принялся за работу. Первый абзац кое-как складывался в связный текст, но второй упорно отказывался переводиться. «Может быть, это какой-то шифр? – размышлял генерал. – И как вообще понять, шифр это или нет?»
Часы на ближайшей церкви пробили полночь. Луи вздрогнул и уронил перо. Когда он поднял его, в дверь заглянул адъютант.
– Гражданин генерал, – доложил Франсуа, весело блестя глазами, – там к тебе какая-то гражданка. Пустить?
