Мы стали назначать друг другу свидания и писать записки, оставляя их в дупле огромной ветвистой ивы, растущей на берегу возле дома, где жила Тоня.
Когда мы встречались, Тоня говорила:
- Урок продолжается...
- Какой урок?
- Урок истории. Ты же попал ко мне через дверь в прошлое. Ты из двадцать второго века, а я из двадцатого. Знаешь, ум мой не верит, а мои чувства говорят, что это правда. Мои чувства говорят, что урок скоро кончится и ты исчезнешь. Не исчезай, Феокрит. Я тебя прошу.
- Я бы охотно остался, - сказал я, - но наш учитель... Он не имеет права вернуться без меня. А мне не хочется его подводить. Он добродушный малый, хотя и заикается иногда. Когда мы были у мистера Клемен-са, который называл себя Марком Твеном, наш историк так растерялся, что не мог своими словами пересказать содержание "Янки при дворе короля Артура". Марк Твен нас высмеял, а потом выпроводил как непрошеных гостей.
- А как вы попали к Марку Твену? Он ведь давно умер.
- Но ведь ты тоже умерла,-выпалил я,-а тем не менее мы с тобой говорим и даже смеемся.
Я спохватился и пожалел о том, что сказал, но было уже поздно.
- Я умерла?-спросила Тоня.-Когда я умерла?
- Через много лет,-ответил я растерянно.-Впрочем, я этого не знаю и говорю только предполагая. Ты проживешь, наверное, очень долго. Но до двадцать второго века тебе все-таки не дожить. А я пришел к тебе оттуда.
- Значит, я умерла?
- Нет, ты жива, жива! И нет на всем белом свете девочки более живой, чем ты. Ты живее всех, кто жил, живет и будет жить. Честное слово.
- Верю! Верю!-сказала Тоня.-Но поговорим о чем-нибудь другом, более веселом, а не о смерти. Так Марк Твен выпроводил вас?
- Да. И все из-за нашего учителя, который стал нести чепуху и спорить с великим писателем. А великий писатель спросил его: почему он, открывая свою дверь, не попадает в будущее или прошлое, а остается в своем веке?
- А в самом деле, почему, Феокрит?
- А потому, что у него обыкновенная дверь, а у нас дверь необычная, почти волшебная, как в сказке.
- Это у Марка Твена обыкновенная дверь? Уж у него-то она должна быть почище вашей... Но что у вас есть интересного, кроме дверей, Феокрит? Про дверь я уже слышала.
- Слышала, но не поверила.
- Еще немножко - и поверю. Ты рассказывал мне про человека, который прыгал с камня на камень. Он и сейчас прыгает?
- Не знаю. Наверное, прыгает. Он ведь попал в поле замедления.
- А что это за поле замедления?
- Об этом надо спросить у бабочки или у наших физиков. Они превратили секунды в годы.
- А хорошо это или плохо, Феокрит?
- Не знаю, Тоня. Может быть, это и нужно. Ведь мы живем в очень подвижном веке, легко проникаем в другие тысячелетия. А в замедленном времени, наверно, все по-иному. Я все хотел спросить это у человека, который прыгает. Но не успел. Когда вернуД в свой век, непременно спрошу.
- А я как об этом узнаю?-спросила Тоня. Я задержался с ответом. Пауза длилась, а я молчал. Потом я сказал:
- А разве мы больше с тобой не встретимся? Тоня тоже молчала. Потом она сказала:
- Как же мы встретимся? Ведь я умру.
- От чего?
- Ни от чего. Просто от того, от чего умирают все.
- А от чего умирают все?
- От времени. Раз ты попадешь в свой двадцать второй век, то меня уже не будет. Мне и до конца своего века не прожить. Но все-таки во всем этом кроется какая-то загадка. Ты ведь сразу попадешь в свой век? Да?
- Да,-ответил я.-За несколько секунд. Аппарат действует очень быстро.
- Тогда я ничего не понимаю,-сказала Тоня.- Значит, я за эти несколько секунд успею стать взрослой, потом состариться и даже умереть? Объясни мне, пожалуйста, Феокрит.
- Не стоит объяснять,
- Почему?
- Потому что этого не случится. Я останусь в вашем веке. Я не хочу возвращаться.
- А твой учитель?-спросила она. - Ведь ему попадет. У него будут большие неприятности из-за того, .что ты не вернулся.
- Придумает что-нибудь... Скажет, что меня задавила ломовая лошадь или убил и ограбил какой-нибудь преступник. Об этом часто пишут в ваших газетах.
- Но от него потребуют какое-нибудь доказательство, вырезку" из отдела происшествий газеты или еще что-нибудь.
- Все знают, что ваш век беспокойный и потерять жизнь в нем легко.
Я старался убедить Тоню, что я останусь в ее веке, ,но я старался убедить не только ее, но и себя самого. Во мне боролись два чувства: желание видеть Тоню каждый день и желание повидать отца, мать, одноклассников, Дориана Грея и синее окно моего детства, оставшееся где-то далеко-далеко.
Тоня словно угадала мои мысли. Она спросила меня:
- Через эту дверь, о которой ты говорил, можно попасть только в чужое прошлое? А в свое прошлое можно попасть, ну, скажем, видеть свое детство?
- Можно. Каждый раз, когда мы едем на дачу, мы оказываемся в своем прошлом. Там, в моем детстве, есть дом на берегу реки и синее, как струя речной воды, окно. Синева моего окна снимает усталость, освежает. Через это окно смотришь на мир, как сквозь речную синеву, все становится другим - как было в детстве!
- И у тебя есть такое окно?
- Было. Теперь уже не будет. Ведь я решил остаться здесь, с тобой, в твоем веке.
