Степь втягивалась в предгорья. Передовые сотни копытили желто-красные ковры сараны, расстеленные по южным склонам. Обозные телеги кричали, как охрипшие гуси. Подталые снега на дальних тасхылах пузырились белой пеной, словно конские лужи. Высокое небо лежало на хребтах перевернутой иззубренной чашей, и в ней плавали беркуты, подстерегая пролетные косяки...
* * *
Сульхор проснулся перед рассветом. Он поворошил подернутые золой уголья, с хрустом расправил плечи и вышел из пещеры. Постоял у входа, пока глаза не стали различать отдельные камни на тропе, осторожно двинулся вперед.
От скалы отделился дозорный. Борода у него была седая от инея.
- Замерз? – спросил Сульхор. – Ну ступай спать.
Воин ушел. Сульхор сел на камень, покрытый козлиной шкурой, и достал из кармана горсть кедровых орехов. Его сильно клонило в сон, но он помнил предостережение асо: хунну любят приходить по ночам. Ночь была на ущербе, но еще не кончилась.
Из серых хвостатых туч серебряной бляхой выкатился месяц, и, словно обрадовавшись ему, где-то рядом заржал конь. Сульхор весь превратился в слух. Он знал, что в этих местах неоткуда было взяться лошади.
«Наверное, почудилось, – решил он минуту спустя. – Горные духи не прочь пошутить иногда с человеком, подражая голосам животных».
Но что это за странный звук? Похоже, стучит тяжелая капель, когда деревья отряхиваются от дождя, как собаки после купанья. Дробный, спорый перестук становился все ближе и отчетливей. Теперь его уже нельзя было спутать ни с чем: это под тысячами конских копыт откликалась дорога.
Сульхор нырнул в пещеру и мечом ударил о щит.
- Вставайте, братья! Хунну пришли!
Воины поднимались, разбирая оружие, и молча шли к выходу. Их было тридцать человек, не считая гонца, которого Сульхор отправил на север, к асо.
В небе угасали последние недужные звезды, когда передовые разъезды хунну подошли к перевалу. Они ехали осторожно, растянувшись цепочкой. В тишине утра слышно было каждое, даже негромко сказанное слово.
Сидевшие в засаде динлины ждали знака, чтобы начать бой, но Сульхор медлил, хотя мимо прошло уже до трех сотен конницы.
Наконец он поднял руку, и воины разом навалились на бревна, подсунутые под шаткие глыбы. Натужно заскрипело дерево, и вслед за тем по ущелью разнесся оглушительный грохот обвала. Срываясь вниз, обломки скал увлекали за собой целые осыпи. Густой каменный град обрушился на проходившие сотни внезапно, словно гнев Суулдэ, свирепого бога войны. Камнепад продолжался почти четверть часа. Когда он утих, стали слышны вопли и проклятья раздавленных и покалеченных врагов. Лавина загромоздила дорогу, сделав ее непроходимой для конницы.
Хунну оправились от неожиданной беды довольно скоро. По приказу сотников они спешились и, озлобленные смертью товарищей, со всех сторон полезли по крутым склонам. Они беспрестанно стреляли из луков. Стрелы летели так густо, что казалось, будто в воздухе растревожено гудит осиный рой.
Динлины били врагов неторопливо, на выбор, метя в не защищенные латами горло и лицо. Пятеро из них по-прежнему подтаскивали к обрыву тяжелые валуны и, улучив удобный момент, сталкивали вниз. Камни прыгали по склону, как разъяренные слепые звери, и сшибали людей десятками.
Обледенелые тропы, и без того скользкие, были обильно политы кровью. И все же хунну шаг за шагом подбирались к вершине скалы. Цепляясь за воткнутые в расщелины копья, прикрывая головы круглыми щитами, они упрямо карабкались вверх.
Над горами всходило солнце.
Глава 15
Стянув отряды к самым предгорьям, Ант Бельгутай ждал появления врагов. Гонцы донесли, что бои идут уже на ближних перевалах. Динлинские заслоны стояли насмерть, выполняя свое единственное назначение – задержать врага и выиграть время. Каждый час щедро оплачивался кровью, но за этот час тысячи детей и женщин успевали собрать стада и скарб и сняться с насиженных мест. Они уходили в леса, оставляя лишь пустые жилища, где хунну не могли поживиться даже горстью пшеницы.
К новым поселениям беженцев вели старики охотники из рода асо. Каждой деревне и стойбищу были подысканы угодья, богатые зверем и птицей, с обширными кедровниками, где люди сумеют прокормиться в случае войны.
