Затея с поездкой в Прованс стала для Марион Коул вызовом. Пари. Вызовом самой себе. И пари с отцом. Нет, никаких ставок и картинно разбиваемых рукопожатий. Лишь договор, который она взялась выполнить.И теперь Марион предстоит не только вытащить из финансовой ямы полуразвалившуюся ферму, но и научиться заново верить в людей, окунуться в омут внезапных чувств и узнать истинную цену «синего золота».
Если бы Марион Коул спросили, с чем у неё ассоциируется Прованс, то в первую очередь она назвала бы жару, затем – пчёл, и только потом – лаванду.
Нет, на самом деле её чувства и воспоминания не ограничивались только зашкаливающей температурой воздуха и насекомыми, их было гораздо больше. В память навсегда врезались напоённые щедрым солнцем пейзажи, бескрайние виноградники на фоне чистейшей синевы неба и, конечно же, лазурные лавандовые холмы, контрастирующие с куда более редкими, но не менее живописными золотистыми полями подсолнечника и пшеницы. Запомнились сонные деревенские улочки с домами из серо-бежевого песчаника, их яркие черепичные крыши, густая зелень горных склонов, средневековые часовни и монастыри, винные погреба, пёстрые ярмарки…
Буйство красок, когда-то вдохновившее Ван Гога и Сезанна, обрушивалось на человека, посетившего летний Прованс, с такой силой, что способно было свести с ума даже самого искушённого путешественника. Хотя самой Марион иногда казалось, что с ума здесь можно сойти и от менее возвышенных вещей. Например, она совсем не была готова к гастрономическим подвигам, которых от неё требовали местные жители, что возвели приём пищи в культ невообразимых масштабов. Или к тому, что французский, который она считала своим вторым родным языком, здесь окажется совсем не тем, на котором она привыкла изъясняться в Париже.
И всё же самым первым, что по прибытию схватило Марион в свои крепкие и горячие объятия, был настоящий летний зной. В Лондоне, где она провела большую часть жизни, лето обычно не спешило одаривать людей благословенным теплом, и, решившись на затею с поездкой на историческую родину матери, Марион ожидала встречи с ним больше, чем со всем остальным вместе взятым. Но Прованское тепло оказалось отнюдь не ласковым. И если в кондиционируемых помещениях аэропорта Авиньона, или автовокзала в городке Карпантрá, ещё одной точки её протяжённого маршрута, жара ощущалась чем-то не очень комфортным, но вполне переносимым, то прибыв на автостанцию в крохотный Моден, Марион поняла, насколько ошиблась в своих ожиданиях.
Солнце перевалило далеко за полуденную отметку, когда она устроилась за столиком на террасе скромного кафе напротив автостанции. Заказав лишь стакан воды со льдом, Марион устало откинулась на спинку стула и, то и дело крутя в руках оказавшийся абсолютно бесполезным телефон, принялась ждать. Конечно, можно было взять автомобиль напрокат ещё в Карпантра и не тащиться в медленном рейсовом автобусе, но машину пришлось бы возвращать. А её путь, в отличие от пути туристов, для которых по большей части и существовал сервис проката, был в один конец. Поэтому, уповая на уговор с управляющим места, куда она направлялась, Марион стала дожидаться обещанной им машины. Кафе, как и уверял достопочтенный Клод Ру, оказалось единственным на небольшой улочке у станции, поэтому перепутать место встречи было невозможно. А значит, оставалось только набраться терпения.
Проводив взглядом девчушку в лёгком цветастом платьице, Марион – в плотных джинсах, блузке и закрытых теннисных туфлях – почувствовала себя спёкшейся и до того уставшей, что уже сейчас, в самом начале пути, готова была пожалеть, что вообще решилась на эту поездку. Но вовремя себя одёрнула – отступать было не в её правилах, хотя предательский голосок внутри неустанно вопил, что она, как последняя идиотка, позволила заманить себя в ловушку.
В памяти услужливо всплыли события последних недель. Перебирая их как бусины на нитке, Марион уже не впервые задумалась о том, что не заупрямься она тогда, всё могло бы сложиться по-другому. Но назад дороги не было. Она здесь, и сколько продлится эта добровольная ссылка теперь зависит только от неё самой.
– Это правда?
– Если ты о Блё-де-Монтань1, то да. – Отец, казалось, был само спокойствие. Будто они обсуждали одну из самых тривиальных сделок за всё время существования компании, а не расставание с памятным для их семьи местом.
– Но почему? – выдохнула Марион, опускаясь на стул напротив, всё ещё не до конца понимая, что именно её так задевает, заставляя всё внутри протестовать против такого решения.
– За землю дают хорошую цену. Содержать хозяйство таких размеров в сегодняшнем его состоянии невыгодно, я бы сказал – убыточно. Не говоря уже об имеющихся проблемах, долгах. Арендаторов почти не осталось, на туристов рассчитывать не приходится. Да и, по правде говоря, ты сама должна понимать, что полями и заводом надо заниматься, а уж на фермерство у меня совершенно нет времени. Как и желания, если быть до конца откровенным.
– А управляющий…
– …уже пятый год собирается на заслуженный отдых, и, похоже, на этот раз не удастся уговорить его повременить.
– Но это же Блё-де-Монтань…
