– Спасибо за помощь, Линдсей, – крикнул ему Холбрук. На его запыленном лице серые глаза казались очень яркими. – Хорошо бы мы выглядели при последнем нападении, если бы не вы с вашим ружьем.
– Я с удовольствием, – ответил Хэл, удобно пристраивая на боку свое ружье с магазином. Он купил его у какого-то путешественника перед самым ущельем апачей и с тех пор благодарил Господа всякий раз, когда приходилось отбиваться от индейцев.
Хэл взял свой саквояж у станционного служащего – дюжего мужчины с внимательными глазами, посмотрел на запад и нахмурился – солнце уже садилось. Последняя стычка с апачами заняла больше времени, чем он думал. У него почти не оставалось шанса добраться сегодня до Рио-Педраса.
– Где можно купить лошадь, чтобы доехать до Рио-Педраса? – спросил Хэл.
Холбрук, который тоже наконец соскочил с козел, рассмеялся.
– Выедете из Тусона один и будете покойником еще до захода солнца, апачи о вас позаботятся. И хорошую лошадь, могу сказать с вашего позволения, тоже погубите. Нет, лучше дождитесь завтрашнего дилижанса.
– Когдя он отходит?
– Отсюда он отходит на рассвете, а в Рио-Педрас прибывает после полудня. Он оборачивается там быстро, так что возвращается сюда еще до полуночи. Для безопасности мы держим два дилижанса.
– Спасибо. – Хэл окинул взглядом местность вокруг станции и помрачнел. Он слышал рассказы о Тусоне как о прибежище преступников разного толка. Но здесь, кажется, еще хуже, чем он ожидал. – Не посоветуете ли, где я могу остановиться?
– В городе две гостиницы, ступайте вон в ту, в конце квартала. Там есть хорошая баня и парикмахер, – добавил Холбрук. – Еда и постель там хорошие. Не тратьте деньги ни в каком другом месте.
Хэл кивнул и хотел уже идти.
– Еще одна вещь, – доверительно заговорил Холбрук. – Вам стоило бы сменить ваш котелок на что-то, лучше защищающее от солнца. Всякое может случиться с парнем, если на нем шляпа с узкими полями.
Хэл поднял брови:
– Вот как?
– Точно. Ребята из Рио-Педраса не потерпят, чтобы в их поселке появился хоть кто-то в восточном головном уборе.
– Крутые нравы.
– Вот потому-то Тусон по сравнению с Рио-Педрасом похож на воскресную школу, особенно когда там рудокопы и погонщики затеют разборку. – Судя по тону, Холбрук всячески старался предостеречь его.
– Спасибо, что предупредили, дружище.
– Не стоит благодарности.
Мужчины кивнули друг другу, выражая полное взаимопонимание, после чего Хэл пошел по улице, держа в руке саквояж и ружье. Он держался на расстоянии от других прохожих, чему научился еще в четырнадцать лет в Натчез-андерзе-Хилле у индейцев. Идя так, он мог видеть любого, кто решит напасть на него, а тут, кажется, к подобному были склонны многие. Если здесь воскресная школа, то на что же похож Рио-Педрас? Куда же занесло его сестру?
Рекомендованная ему гостиница действительно оказалась более аккуратным заведением, чем все остальные в квартале. На крыльце слонялись несколько прилично одетых мужчин и женщин.
Вдруг Хэл остановился, увидев на груди одной из женщин золотую брошь. Брюнетка, одетая кричаще, обладала явно плохим вкусом и большими деньгами.
Увидев ее, матушка и сестра Джульетта посмеялись бы, а Виола посоветовала бы ей одеться несколько по-другому.
Сгорая от нетерпения, Хэл подошел к ней, не заботясь о том, что его услышат остальные.
– Извините, мэм, но не могли бы вы сказать мне, где вы купили свою брошку?
Женщина побледнела и оглянулась, словно ища спасения. Ее глаза остановились на мужчине, стоявшем неподалеку, но тот не обращал на нее внимания, погруженный в разговор. Хэл насторожился.
Женщина снова посмотрела на Хэла и, помедлив, ответила:
– Вещь фамильная. Я унаследовала ее от своей бабки. – Услышав такую наглую ложь, Хэл нахмурился и вынул часы.
– Мэм, ваша брошь является парой к моим часам, вплоть до монограммы и рисунка корабля. Таких брошек сделано всего две – одна для моей сестры, живущей в Нью-Йорке, а вторая – для сестры, которая год назад уехала из Колорадо. Вы приобрели ее у моей сестры Виолы?
Теперь все, кто находился на крыльце, слушали, не скрываясь. Брюнетка отступила на шаг, нервно поглядывая на ружье Хэла. А он тут же порадовался, что у него такой разбойничий вид, коль скоро он заставит женщину сказать правду.
– Нет. То есть да, она продала мне ее, – проговорила женщина, запинаясь.
Мужчина, к которому брюнетка обращала свои взоры, наконец направился к ней. Его невзрачное лицо тревожно оживилось, а рука скользнула к «кольту», висящему на боку.
– Когда? Она еще жива? – задавал вопросы Хэл, поставив саквояж на пол, но по-прежнему держа ружье в руке. Его голос врезался в тишину, как нож. Люди на крыльце заговорили, но никто не пошевелился, а прохожие уже начали собираться на улице поглазеть.
– С Виолой Росс все в порядке, мистер, – вмешался мужчина.
Хэл резко повернулся к нему.
– Где она?
– В Рио-Педрасе.
– Живет с Донованом, – добавила женщина. – Во грехе, – еще раз добавила она язвительно и спряталась за спину невзрачного мужчины.