Кандидат философских наук
Д. КОНСТАНТИНОВСКИЙ (Новосибирск)
СИНЕОКИ
(НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ)
Теперь уже, конечно, всякий знает, что синеоки принадлежали к икароидам. А представьте себе год так, скажем, тысяча девятьсот восьмидесятый, то есть всего каких-нибудь двадцать лет тому назад: синеоки - вот они, но при этом ни одной достоверной теории относительно их происхождения или, если хотите, появления на Земле. Говорили о тунгусской катастрофе, о летающих тарелках... казалось, что синеоки могут быть только пришельцами из космоса. Не надо дурно думать о тогдашней науке, она этого не заслужила. Если исходить из противного, так и меня, значит, следует причислить к астрологам, алхимикам, колдунам или кому там еще, я тогда был аспирантом, и, кстати, не у кого-нибудь, а у академика Ладыкина, - потому-то я и знаю всю эту историю, что называется, не из вторых уст.
Впервые золотистых кентавров с голубыми глазами заметили в окрестностях Тынды, там местные жители и окрестили их синеоками; позднее было установлено, что обосновались они немного дальше - в южной Якутии, район, обратите внимание, Золотинки. И пошло: экспедиции, конференции... Тогда-то Ладыкин, всем в противовес, и выдвинул свою гипотезу о земном происхождении синеоков. Гипотеза, как известно, блестяще подтвердилась, и Ладыкин мог бы по праву поставить свое имя в научное их название; вышло, однако, иначе, академик наш этого не сделал, уступив синеоков, со свойственной ему широтой, завлабу из своего института.
Этот завлаб, доцент Мякишев, был товарищ уже немолодой, очень серьезный; безупречный член коллектива и семьянин. Из тех, о ком не ходит ни острот, ни анекдотов. Я был с ним, когда он впервые полетел к синеокам, - академик послал меня сопровождать Мякишева.
Вообразите, как стояли друг против друга Мякишев и Лайнаумэ... Мы Мякишев и я - поднимались на сопку по узкой тропе среди небольших, в наш рост, лиственниц. Был июль, очень тепло и влажно, облака у горизонта и солнце прямо над нами, мы шли наудачу; вдруг - из сплошной зелени - золотое. Мы, разумеется, замерли. Боялись спугнуть. Как выяснилось, напрасно: синеоки не опасались людей и охотно вступали в контакты. Лайнаумэ смотрел спокойно и вопрошающе. В научной литературе того времени есть описания Лайнаумэ, можете им вполне доверять. Молодой стройный кентавр - золотистая короткая шерсть, правая передняя нога чуть согнута и опирается о землю самым ободком копыта, руки сложены на груди, загорелой, с веснушками поближе к плечам; русые волосы вьются на затылке и на висках, возле голубых глаз ни единой морщинки. Это, значит, с одной стороны. С противоположной - внушительная фигура доцента Мякишева, человека, внутренние достоинства заверены дипломом Высшей аттестационной комиссии, внешность задрапирована штормовкой, в которую завлаб облачился по случаю экспедиции.
Несколько минут Мякишев и Лайнаумэ смотрели друг на друга. Потом Лайнаумэ чиркнул копытом по земле и улыбнулся. Мякишев не пошевелился.
- Добрый день, - сказал Лайнаумэ. Голос у него был совсем юношеский, и еще с хрипотцой, - впрочем, попробуйте пожить в сопках да не охрипнуть.
Надо признать, Мякишев оказался на высоте. Я еще не пришел в себя, Мякишев уже отвечал:
- Здравствуй.
Так началось... И Мякишев занялся синеоками. Сел на эту тему прочно и основательно. Сформулировал он ее так: "Синеоки и народнохозяйственное освоение зоны БАМ". Через ученый совет тема, понятно, прошла со свистом. Я оказался первой единицей, выделенной Мякишеву.
Затем наше штатное расписание начало быстро расти. Скоро лаборатория стала отделом, а в нем функционировали тематические группы и сектора. Синеоки жили себе как жили, в своих сопках. В отделе кипела работа, были установлены твердое планирование и отчетность, табельщицы отмечали, кто когда пришел и когда ушел; ЭВМ считала со скоростью миллион операций в секунду; по утрам коллективно пили чаи, без передышек пылали служебные страсти и тянулись ленивые романы.
Следует отдать должное Мякишеву: он летал в Тынду, вникал, описывал, организовывал... Само собой, появилась монография, а там и состоялась защита докторской диссертации. Сработано, впрочем, все было добротно, и материал был богатый. Звезд с неба, правда, Мякишев не хватал, но нашел способ компенсировать их отсутствие: он выступал не столько как исследователь, сколько - как защитник синеоков. Он связал проблему синеоков с охраной природы, ставил вопрос о заповедниках по трассе БАМа, где могли бы жить синеоки, а также инструктировал по вопросам контактов в районах нового освоения. Он вел беседы по радио и телевидению и рассылал докладные записки в руководящие органы. Ему, наконец, по рекомендации Ладыкина, поручили координацию разрозненных исследований в рамках ЮНЕСКО. Словом, скоро уже не говорили о синеоках, не упоминая Мякишева; и всякий воспринял как должное, когда в их видовое наименование вписали латинскими буквами miakishev.
