Только он, Бруно, знал код, по которому некий Амос Доуви мог распоряжаться сотнями миллионов. Или не Амос Доуви, а кто-то, знающий код.
Если воротилы Круга держали информатора внутри швейцарского банка в Берне, то донос придет на Амоса Доуви, а про этого Амоса все знали, что он — фигура, подотчетная Клео Сурапато.
Бруно возвращался из Берна через Лондон. Самолетом «Бритиш эйруэйз» прилетел в Джорджтаун на острове Пенанг в Малайзии, где рассчитывал попасться на глаза людям «Бамбукового сада». Из гостиницы «Шангри-Ла» позвонил в Сингапур и поболтал с Клео о пустяках, сказав, что оказался на Пенанге, увязавшись за одной «леди четырех сезонов», и возвращается вечером. Алиби было стопроцентным. Кража, совершенная в Берне, стала абсолютной.
Деньги на старый номерной счет в Берне шли, как и раньше, — через Индо-Австралийский банк и дальше через итальянский Триест. На новый, собственный счет Бруно деньги поступали в конвертах Индо-Австралийского банка, но вторым каналом. Тем самым, который выявил Титто в Триесте.
Клео Сурапато с двадцатого этажа «Герцог-отеля» невидящими глазами смотрел на корабельные огни и отблески бакенов в порту.
Бруно Лябасти только что завершил рассказ о собственном продолжении истории Амоса Доуви, начатой Клео ещё в Сайгоне. Бруно говорил почти без пауз, лишь один раз прервался для телефонного разговора с Рутером, который доложил о завершении какой-то операции.
— Откуда взялась записка через травника от капитана Сы? Зачем это было сделано? — спросил Клео.
— Шутка Крота, друг, — сказал Бруно. — Крот хотел вырвать у тебя состояние, о нем его отец Нго узнал от Фэня, Послеполуденного Фэня, сына капитана Сы. Какая-то история вашего каравана с золотом… Тогда и началась сегодняшняя трагедия.
— Для Крота, для меня — да. А для тебя — триумф. Ты всех убрал, Бруно, с дороги, всех обобрал… Ты подмял под себя все. Но есть люди…
Зазвонил мобильный телефон.
Бруно протянул трубку Клео.
— Тебе.
Из машины, в которой его везли из аэропорта Чанги, Крот, шепелявя и сбиваясь, сказал:
— С интервалами в пятнадцать минут убиты двадцать два держателя «синих фонарей» «Бамбукового сада». Убиты одинаково — пуля в основание черепа. Дай сигнал, Клео, собрать оставшихся в живых для переговоров с представителями нападающей стороны. На обычном месте…
— Нас предали! — зло крикнул ему Клео.
— Бруно? — спросил Крот из машины.
Бруно взял трубку из руки бывшего компаньона.
— Хочешь что-нибудь выпить, Клео?
— Ты Иуда… Я жалею, что не велел прикончить тебя тогда, у канала У Кэй, а расплатился с тобой сполна… Жалею! И жалею, что не могу сделать это сейчас! Жалею!
Он сел на корточки у подоконника, опустил лицо в ладони.
В истории Азии, его Азии, это был первый случай, когда фаранг, белый, переиграл всех местных.
Бруно полистал записную книжку, чтобы вспомнить настоящее имя Крота, которого везли в «Герцог». Найти не успел. В прихожей донесся обрывок мелодии из песенки «Обезьянка в хвойном лесу». Он вдавил кнопку внутренней связи и услышал условное:
— По графику.
Бруно вдавил другую кнопку, открывая дверной замок.
Крота приходилось тащить буквально на руках. Его подвернутые ступни волочились по ковру: упадок сил…
Бруно проконсультировался с записью в книжке.
— Так, значит… высокочтимый и любезный господин э… э… Ийот Пибул? Он же Крот? Здравствуйте… Мне много и всегда с похвалой говорил о вас сын как о старшем бухгалтере бангкокского отделения моего Индо-Австралийского банка. Вы с исключительным рвением исполняли должность…
Крот осваивался с обстановкой. Присутствие Клео, скорчившегося у окна, свидетельствовало, что его самого не убьют — по крайней мере, сразу. Он растопыривал и шевелил крючковатые пальцы с ревматическими шишками на суставах.
Бруно удивлялся стойкости китайцев, они умели скрывать гнев и страх.
— Я жалею, Бруно, что не заявил на Круге о подсунутой тобой фальшивке, липовом балансе нашего счета в Берне, — с расстановкой произнес Крот.
Это не имело теперь значения. Но и опозоренный, он не желал умирать, оставаясь в глазах земляка, Клео Сурапато, дураком. Потому и сказал то, что сказал.
— У меня было ощущение, что ты знал, — ответил Бруно.
— Я подумывал тебя убить…
— Что же тянул?
Крот покосился на Клео.
— Так что же тянул, а? — напомнил Бруно. — Или жадность мешала? Полагал, что я полностью в твоих ревматических лапах и все, что наворую у Круга, достанется потом тебе одному?.. Клео, ты слышишь? С помощью Послеполуденного Фэня, достойного сынка капитана Сы, сначала он проглотил бы добытое твоим отцом и тобой, а потом принялся за меня!
— Миллионы в Берне и твоя поганая жизнь были слишком связаны, чтобы сразу рубить этот узел, — сказал Крот.
Этим он вернул себе «лицо» в глазах Клео.
Бруно все понял. Унизить китайцев в глазах друг друга не удавалось.
— Здесь две спальни, — сказал он. — Около десяти вечера вас отвезут на Круг… Опустевшие в эту ночь кресла не останутся вакантными. Появятся другие лица. Лица моих людей. Ничего не изменилось…
