– Правильно. С Орловым-старшим. Ваш отец блестяще провел свою партию. Очаровывал собеседника, но при этом твердо стоял на своем. Даже поклялся ему в верности. На Библии, у нас она есть. Фрау Марти принесла ее вашему отцу. «Евгений, я клянусь вам, что никто вас не предавал, „Хауз оф Сингл“ не допустил утечки информации, все это грязные инсинуации Мирски и его курьеров». Насколько мне известно, мистер Евгений очень внушаемый. Качается то в одну, то в другую сторону, как маятник. Конечно, ваш отец принял на себя определенные обязательства. Иначе и быть не могло. Было подписано новое соглашение, старое аннулировано. Но перемирие получилось очень хрупким по причине, как обычно бывает, человеческого фактора. Потому что старик не знал, к чьему голосу прислушаться. Орлов-старший кладет телефонную трубку, и кого он видит? Курьеров. И каждый держит за спиной кинжал. – Доктор Конрад убрал руку со сжатыми в кулак пальцами за спину. – Как долго может просуществовать такое соглашение? По моему разумению, не очень долго. Только до того момента, пока старик не передумает или не придет новая беда.
– И беда пришла, – предположил Оливер, после чего в кабинете повисло тяжелое молчание, нарушаемое только вздохами: «Боже мой», – доктора Конрада.
– Новая беда. «Свободный Таллин» взяли штурмом после ожесточенной перестрелки, несколько дней спустя Уинзеру разнесли голову, мой отец запаниковал и примчался сюда, чтобы потушить пожар.
– С этим пожаром у него ничего не вышло.
– Почему?
– Слишком он был большим. И опасным.
– Почему?
– Впервые мы столкнулись с конкретным происшествием: захваченный корабль, конфискованные товары, мертвая команда, возможно, плененная команда, мы не знаем… На все это нельзя не обратить внимания, пусть ваш отец и не несет ответственности за эти события. Как и я, потому что я понятия не имею, о каких товарах…
– И что произошло?
– Ответа не было.
– Простите?
– Никто не захотел с нами разговаривать. В прямом смысле.
– Где? Кто?
– По всем телефонным номерам, всем факсам, во всех офисах. В Стамбуле, Москве, Петербурге, в «Транс -Финанз», по личным телефонам, рабочим телефонам, мы ничего не смогли добиться.
– То есть вас отрезали?
– Глухой стеной. Мистера Евгения Орлова нет, его брата – тоже. Его местонахождение неизвестно, связаться с ним невозможно. Нам сообщили, что «Хауз оф Сингл» должным образом проинформирован и теперь обязан выполнить предъявленные финансовые требования, или ответственность за последствия ляжет на него. Аминь и до свидания.
– Кто сказал насчет последствий?
– Мистер Хобэн из Вены, да только говорил он не из Вены. Откуда – я понятия не имею, говорил он по сотовому телефону, может, сидя в вертолете, может, со дна пропасти, может, стоя на Луне. Такие вот возможности предоставляют нам современные средства связи.
– А Мирски?
– С доктором Мирски связаться тоже не удалось. Опять стена, ваш отец в этом убедился. Они решили возвести вокруг него стену молчания. Создать атмосферу давления и страха. Хорошо известная комбинация. И очень эффективная. Вокруг меня тоже. – На глазах Оливера мужество покидало Конрада. Он все протирал лицо и пожимал плечами, как добросовестный адвокат, который видит силу аргументов противной стороны, хотя и понимает их чудовищность. – Послушайте, в их действиях просматривался здравый смысл. Они понесли большие потери. «Сингл» предоставлял им свои услуги, услуги, возможно, их не устроили, ответственность они возложили на «Сингла» и потребовали компенсацию. Объективно это обычная коммерческая практика. Посмотрите на Америку. Вы рабочий, вы ломаете палец, уж не знаю на чем, и, пожалуйста, вчиняете иск в сто миллионов долларов. «Сингл» заплатит или не заплатит. Возможно, заплатит частично. Но ведь это предмет переговоров.
– Мой отец поручил вам ведение переговоров?
– Каких переговоров? Вы же слышали. Никакого ответа. Как можно вести переговоры со стеной? – Он встал. – Я был с вами откровенен, Оливер, может, слишком откровенен. Вы не просто адвокат, вы – сын вашего отца.
Оливер не поднялся с кресла, не замечая протянутой руки Конрада.
– И что произошло? Он пришел сюда. Он позвонил по телефону. Ответа не получил. Что вы сделали?
– У него были другие встречи.
– Где он остановился? Он приехал к вам под вечер. Вы у него спросили? Куда он поехал от вас? Вы были его адвокатом двадцать лет. Или вы просто вышвырнули его в ночь?
– Пожалуйста. Вы слишком эмоциональны. Вы – его сын. Но вы также и адвокат. Пожалуйста, послушайте.
Оливер слушал, но ему пришлось подождать первого слова. И последующие прорывались сквозь тяжелые, болезненные вздохи.
