Сегодня день годового отчета, Макгрегор внимательно просматривал распечатку с результатами моей деятельности, морщился, кривился, я покрывался холодным потом, а он все сдвигал брови, во взгляде я видел, как неодобрение перерастает в осуждение.
– Много риска, – сказал он наконец. – Слишком… Зашкаливает!
– Но ведь оправдалось, – вякнул я слабо.
Он сказал резче:
– Те, которые были разрешены! А которые пришлось остановить? Там бы вы наломали таких дров…
Я смолчал, опустил голову. На самом деле я и сам не был так уж уверен, что все получится, но в организации даже не стали прикидывать риски, а просто зарубили.
– Ключевые слова, – сказал он раздельно и веско, – это «стабильность» и «безопасность». Я уполномочиваю вас предпринимать во имя стабильности и безопасности в мире любые… подчеркиваю, любые!.. действия.
Я промолчал. По-моему, при всей важности поддерживать стабильность и безопасность не стоит забывать о более дальних целях. Нередко желание поскорее установить стабильность и безопасность в каком-то взрывоопасном регионе приводит к куда более масштабному взрыву в недалеком будущем.
Он взглянул на меня поверх очков, я вздрогнул, почудилось, что с легкостью прочел мои мысли, что, конечно, для меня чревато. Здесь, чую нутром, не совсем та сладенькая и беззубенькая благотворительная организация, какой показалась вначале.
И какой кажется другим дурачкам.
Я был у двери, когда услышал за спиной резкое:
– Юджин!
Я замер, сердце остановилось, а весь я начал покрываться холодным потом. Макгрегор смотрел на меня неотрывно тяжелым угнетающим взглядом.
– Да, господин Макгрегор, – проговорил я непослушными губами.
– Юджин, – повторил он строго, – вы слушали меня внимательно?
– Да, господин Макгрегор!
Он кивнул.
– Хорошо. Назовите два слова в моей длинной речи, что вас так утомила, которые показались вам самыми важными.
Я прошептал:
– Стабильность и безопасность.
Он смотрел неотрывно, глаза были темные, как две бездны.
– У вас не только хорошая память, но и неплохо работает центр анализа. Впрочем, это я и раньше знал. Что вам показалось в этих двух словах?
Я торопливо замотал головой так, что уши захлопали, как у отряхивающейся после купания собаки.
– Ничего, сэр!
– Юджин, говорите правду.
– Господин Макгрегор, – взмолился я. – Все ваши слова для меня – руководство к действию!
Он криво усмехнулся.
– Вот как?
– Уверяю вас!
Он помолчал, затем, не сводя буровящего взгляда, спросил:
– Руководство?
– Да!
– Это хорошо, – проговорил он. Я чуть-чуть расслабил мышцы, готовые лопнуть от перенапряжения. – Это хорошо… что даже, когда сомневаетесь, все равно действуете строго по инструкциям. Не так ли?
– Так, – заверил я. – Так!
Он кивнул и как выстрелил неожиданный вопрос:
– Но все же сомневаетесь?
Я не успел с лицевыми мускулами, и Макгрегор наверняка тоже это увидел, лгать поздно, я промямлил жалко:
– Я все выполняю в соответствии… А мои сомнения не мешают мне работать, да и сомнений практически нет, вы же знаете… вы все знаете!
– Не все, – уточнил он, – но многое. Вы правильно выделили ключевые слова, но одновременно и усомнились в них. Не так ли?
Я молчал убито, он видит меня насквозь, но даже если не заметит сейчас, то аналитики покажут ему расшифровку моих лицевых мускулов, задержек и запинок в речи, нервозности тона, и все это изобличит меня больше, чем если бы признался сам.
– Это не само сомнение, – сказал я торопливо. – Мне просто показалось… на миг!.. что при всей важности поддерживать стабильность и безопасность не стоит забывать о более дальних целях. Нередко желание поскорее установить стабильность и безопасность в каком-то взрывоопасном регионе приводит к куда более масштабному взрыву в недалеком будущем… Но это только мнение дилетанта, не принимайте его за мои убеждения!
Он помолчал, меня трясло, наконец он проговорил все еще ледяным голосом:
– Юджин, вы хороший работник. Но в нашей организации сосредоточена большая, очень большая мощь… и потому в ней должна быть железная дисциплина! Потому вы должны прилагать все усилия для наиболее точного выполнения того, что сказано вашими руководителями.
Я кивнул.
– Да, сэр! Есть, сэр. Я делаю, я так и делаю.
Он некоторое время еще сверлил меня жутким взглядом, я почти не дышал, наконец он кивнул.
– Хорошо, идите.
– Спасибо, сэр!.. Есть, сэр… Благодарю, сэр…
Я повернулся и почти на ощупь отыскал ручку двери. Открыл и уже переступил порог, когда услышал за спиной голос:
– Юджин.
Я обернулся, ни живой ни мертвый, словно ожидаю выстрел в грудь, Макгрегор смотрел по-прежнему без улыбки, но жестокости в лице стало меньше.
– Когда-нибудь, – сказал он негромко, – если сумеете апнуться, вам станет не только известно больше, но и…
– Сэр?
– …и понятно, – договорил он.
Дверь захлопнулась за мной, я прислонился к косяку на дрожащих ногах, все тело стало как желе, словно из него вынули все косточки.
Я погрузился в будни нашей деятельности, что, по сути, почти ничем не отличается от работы звеньев пониже, с той лишь разницей, что здесь и масштабы другие, и уже не «рекомендации», а сразу руководство к немедленному действию.
