— Почему это? Второе место уже забронировано.
Я виновато развел руками.
— Сожалею. Видимо, ваш партнер зачем-то снял бронь.
Она покачала головой, не сводя с меня настороженного взгляда.
— Такого не может быть. Ее присутствие завтра обязательно.
— Сожалею, — повторил я, — но вторая половина номера — моя. Если у вас есть вопросы или подозрения, перезвоните портье.
— Я так и сделаю, — сказала она резко.
— Вот и хорошо, — сказал я с облегчением. — Я рад, что объяснять буду не я. Если вы не против, я пока что займу ванную.
— Против, — сказала она немедленно. — На улице жара, я вся в пыли, мне нужно помыться.
Я вздохнул.
— Желание женщины — закон. Я подожду.
— Но прежде позвоню портье, — предупредила она. — Не занимайте ванную комнату.
Я покорно развел руками. Она звонила, выясняла, ссорилась, повышала голос, я вытащил ноутбук и водрузил на «свою» половину стола. Женщина, стоя ко мне вполоборота, говорила четко и сердито, я молча любовался изысканной линией ее груди, успел подключиться к инету и просмотреть пару важных новостей, когда она наконец возмущенно фыркнула и, опалив на мне волосы негодующим взглядом, ушла в ванную, громко хлопнув дверью.
Я скачал пару файлов в загашник, потом разберусь, поймал себя на том, что инстинктивно чешу, как бабуин, то под мышками, то в районе гениталий, наконец озлился: сколько можно занимать всю ванную, мы же все-таки в цивилизованном обществе, а отмена дискриминации должна быть не только на бумаге…
Она лежала в просторной треугольной ванне, вода закрыта толстым одеялом ажурной пены, только голова и плечи нудистки сверху, и, подняв в воздух длинную ногу, над которой поработали прекрасные дизайнеры из ведомства природы, медленно и нежно водит по ней намыленной губкой. На меня метнула сердитый взгляд.
— В чем дело? Я только начала мыться!
— Ни фига себе, — сказал я, — только что!.. Уже двадцать минут прошло. Слона можно вымыть. А если не тянуть, то и стадо. Нет-нет, я не лезу к вам, успокойтесь. Душевая кабинка, к счастью, на месте, никто не спер. Кто в самом деле хочет смыть пыль и пот, тому достаточно и душа.
Она сказала раздраженно:
— А если я не хочу, чтобы вы на меня глазели?
Я ответил учтиво:
— Понимаю вас. Но представьте себе, что я в толпе на тротуаре, когда вы идете со своим юбилейным шествием. Вы не можете избежать моего взгляда! Я все равно рассмотрю ваши сиськи, вашу задницу и даже складки на боках…
Она умолкла, ошарашенная и явно удивленная, посмотрела на меня раз-другой как-то странно, затем возразила чисто автоматически:
— У меня нет складок. Во всяком случае, слишком заметных!
— Извините, это я так. А сейчас, если вы не против…
Она была против, еще как против, но я разделся, бросил одежду поверх ее платья и встал под душ. Стенок нет, даже стеклянных, я осторожно повернул кран на пол-оборота, чтобы от сильного напора вода не разбрызгивалась в ее сторону. Во всяком случае, чтобы не попадала в ванну.
Прохладные струи сразу начали вымывать из тела усталость. Я некоторое время нежился. Хлюпанье в ванне прекратилось, я чувствовал, что она искоса рассматривает меня. В отличие от нее, скрытой в пене, я экспонирован полностью. Наконец я выдавил в ладонь порцию геля, процесс мытья занял пару минут, мы, мужчины, не слишком любим заниматься этой ерундой, сделал напор сильнее и еще пару минут постоял под стегающими струями, чувствуя себя чистым и уже не таким раздраженным.
Когда я закрыл воду и начал вытираться, женщина, не глядя в мою сторону, намыливала вторую ногу, так же картинно приподняв ее над ажурной пеной. Я не стал комментировать ее скорость, вот был бы дураком, если бы стал дожидаться, взял одежду и вышел, позволив ей посмотреть и на мою голую задницу.
Она появилась только через полчаса, к этому времени я уже просмотрел результаты своей работы, подобрал материалы по новейшим религиозным течениям Востока, там этот котел кипит бурно, и подумывал заказать обед в номер.
Волосы она упрятала в огромный белоснежный тюрбан, что поднимается на полметра, сама в целомудренном халате почти до щиколоток.
— Я вообще-то уже работала за этим столом, — заметила она холодно.
— Увы, здесь один письменный, — сообщил я. — Вы не обратили внимания? Но если хотите, я пересяду на другой конец.
— Хочу, — отрубила она.
Я молча взял ноут и перешел с ним на противоположный конец великанского стола. Женщина молча прошла к шкафу с одеждой, хлопнула дверца. Я скосил глаза, ее полные белые руки, ухоженные, как говорят, мелькали в полутьме шкафа, перебирая одежду.
Я заметил как бы невзначай:
— Вообще-то это подпадает под статью о дискриминации.
Она спросила, не поворачиваясь:
— Что именно?
— Что перед другими мужчинами вы раздеваетесь донага, — сказал я злорадно, — а перед своим соседом по гостиничному номеру укутались до пят. Хоть они тоже нудисты, а я нет, но все равно это дискриминация.
— Вы уверены? — спросила она, не поворачиваясь.
— Полностью, — отрубил я. — И вообще…
— Что?
— Такое отношение по меньшей мере неэтично.
