На этом этаже я познакомился и сблизился с начальником одного из крупных отделов Генрихом Штейном, веселым и очень общительным культурологом, человеком без возраста, он выглядит когда старым, даже древним, а когда сияет улыбкой, как мальчишка, и хлопает тебя по спине, как было принято в его молодости.
У него широкое поле деятельности, несколько тысяч сотрудников, а сам он — специалист по придумыванию сенсаций. За сегодня, как он похвастался, забросил в новости гипотезу о «руинах древних цивилизаций на Луне», о найденных микроорганизмах в упавшем вчера метеорите и даже сочинил жутко правдоподобную информацию о первой действительно успешной передаче мысли на расстояние.
Он же раздувает время от времени затухающие слухи про НЛО, реанимирует лох-несского монстра, придумывает сенсацию насчет нового исчезновения корабля в бермудском треугольнике…
— Простому человеку нужно постоянно что-то жевать, — говорил он с апломбом. — Это умный находит себе занятие сам, а простому должны подсовывать жвачку к тупой морде мы! А то начнет мычать и бодать рогами забор. В смысле устраивать беспорядки, громить ларьки, разбивать припаркованные машины, ломать телефонные будки…
К нему в кабинет заглянули Бенедикт Вульф и коллега из соседнего отдела Жорж Гадес. Вульф поздоровался со мной, вздохнул:
— Как жаль, что нельзя вывести на улицы пулеметы и перестрелять всю эту шваль…
— В самом деле, — поддержал Штейн с готовностью. — Тогда бы мне, может быть, не навалили бы столько работы.
Жорж и он переглянулись, пряча улыбки. Шеф Вульфа, Хансен, в молодости как раз и отличился в роли одного из вожаков такой вот уличной банды.
— А вы как на это смотрите, Юджин? — спросил Вульф.
Я на провокацию не поддался, спросил с тихим ужасом:
— Как можно? Или вы… эти ужасные русские?
Штейн заметил весело:
— Одно очко в пользу рашен!
— Сдаюсь, — крякнул Вульф и шумно почесал затылок. — Но вообще-то ради того, чтобы изничтожить тысячу идиотов, и стоит пожертвовать одним… э-э… потенциально способным на что-то иное?
Штейн вздохнул.
— Да из них половина способна. Но только кому ими заниматься?
— А главное, — добавил Вульф презрительно, — нет необходимости. Наука достаточно укомплектована кадрами, а процент рабочей силы на примитивных работах постоянно сокращается.
— Автоматика рулит! — сказал Гадес.
— Рулит, — согласился Вульф. — Так что всю эту бесполезную людскую массу нужно чем-то занимать… пока не придет окончательное решение этой проблемы.
Они переглянулись и замолчали. Я сделал вид, что не слышу, своих дел выше крыши, но сердце колотится, будто стою над пропастью, а далеко внизу на страшной глубине багровеют угли адских костров.
Прыгая из страны в страну, я координирую деятельность отделов, которые теперь подчинены мне, ловлю на себе почтительно-завистливые взгляды коллег, которых быстро догоняю, обгоняю и оставляю далеко позади. За эти несколько лет я вырос от рядового сотрудника до начальника отдела класса Б, однако сейчас я на том уровне, когда все вокруг меня… Б. И гордиться, собственно, нечем.
Слетал в Москву, намеревался пробыть там с недельку, а просидел полгода. Россия слишком уж непредсказуемая страна, ее заносит то в одну, то в другую сторону, а для нас нет ничего важнее, чем стабильность и предсказуемость.
Или — стабильность и безопасность, как требует Макгрегор. Правда, и в России как-то забывал насладиться своим всемогуществом. Да, честно говоря, руководить не слишком люблю, трудные случаи берусь решать сам, мне так и надежнее, и намного интереснее.
Вернувшись в Нью-Йорк всего через пару лет, поработав в Лондоне и Берлине, отметил с горечью, что Макгрегор все-таки стареет, даже Вульф и Штейн сдают. Когда с ними постоянно рядом, не замечаешь, но стоит всего на годик-другой отлучиться, а время летит, видишь, что хоть организация наша вечная, но ее люди — нет…
Появились новые сотрудники, хоть и на низших уровнях. Вместо блистательной Клаудии за ее столом трудится не менее эффектная Синтия. Она так радостно и тепло заулыбалась мне, словно каждую ночь видит меня во сне в своей постели.
Макгрегор принял с распростертыми объятиями, сообщил, что следит за моими успехами, они впечатляют, и вообще я молодец. Вечером чтоб не спешил уходить, посидим за шампанским, Вульф еще не все вылакал, вспомним старое, поговорим о новом…
Выглядел он уставшим и замотанным, все время отвечал на звонки, отмахивался от сотрудников, а когда вышел проводить меня в коридор, к нему тут же подбежал запыхавшийся Гадес.
— Мистер Макгрегор, — сказал он, запыхавшись, — мистер Макгрегор! Что именно вы не одобрили в интервью директора школы?
Макгрегор ответил замученно:
— Он упомянул, что в его детстве всех приучали спать с руками поверх одеяла. Даже не объясняя почему. Принято, вот и все. Мужчины спят, дескать, только так.
— И что?
Макгрегор сказал раздраженно:
— Проследите, чтобы этот фрагмент убрали.
Гадес воскликнул непонимающе:
— Но мы сами спали с ручками поверх одеяла! Хорошее, кстати, правило.
